Сайт атеистов В начало

25-го мая 2006 года я принимала участие в дебатах Оксфордского Университетского Союза, выступая против тезиса "Свобода слова должна быть ограничена уважением к религии". Главным докладчиком с моей стороны был Флемминг Розе, редактор датской газеты, опубликовавшей скандальные карикатуры на пророка Мухаммеда. Поскольку за голову Розе обещана семизначная сумма, дебатам сопутствовали чрезвычайные меры безопасности. Всех обыскивали на входе. Раньше, будучи президентом Национального Светского Общества, я регулярно принимала участие в университетских дебатах (с начала 70-х и до 90-х годов). Когда доходило до голосования, моя сторона почти неизменно оказывалась проигравшей, но в этот раз мы победили с большим отрывом - 129 против 59. Если бы вместо слова "религия" тезис содержал любое другое отвлечённое существительное, мы бы победили 188 к 0. Представьте, что этим словом была бы "наука". Тезис звучал бы следующим образом: "Свобода слова должна быть ограничена уважением к науке." Ни один здравомыслящий человек не проголосовал бы за это - прежде всего, ни один настоящий учёный. Почему же религия находится в столь привилегированном положении? За тысячи лет это стало нормой нашей жизни - никому и в голову не приходит, что эта норма нуждается в оправдании.

Как я отметила в ходе дебатов, обоснование уважения к религии схоже с Моисеевой заповедью: "Чти отца твоего и матерь твою." А если отец и матерь оказались убийцами? Тогда они не заслуживают никакого уважения - как не заслуживают его большинство религий. Должны ли мы, в таком случае, уважать религиозную веру? Ни в коем случае. Должны ли мы уважать верующих? Да - если они не совершают преступлений против общества и не стремятся навязать свои религиозные взгляды остальным.

Тем не менее, даже если мы уважаем их как добропорядочных людей, мы не можем уважать их верования. Вера - то есть твёрдая убеждённость при отсутствии доказательств - предаёт человеческий разум, подрывает научное познание и компрометирует нормы нравственности. Если бы религиозные доктрины имели доказательства, они не являлись бы предметом веры; они были бы знанием.

Мы должны извинить средневековых скептиков, которые предпочитали показное уважение к христианству смерти на костре, и современных мусульман-вероотступников, которые сохраняют внешнюю приверженность исламу в тех исламских государствах, где вероотступничество до сих пор карается смертью; но для нас, живущих в относительно либеральном обществе, никаких извинений быть не может. Более того, наш долг - поддержать жертв религиозного угнетения в других странах, перестав молчать по углам и окрыто заявив о своих взглядах. Свобода слова важнее уважения к религии.

Сомнение жизненно необходимо, поскольку является дорогой к знанию; но если свободное высказывание и обсуждение сомнений невозможны, сомнения не могут быть оценены, и знание, которое они приносят, не достигнет общества.

Тоталитарные радикалы, к какой бы религии или секте они ни принадлежали, неизменно отводят вере первое место, а свободе не оставляют никакого места вообще. На повестке дня, таким образом, стоит цензура, включая заразительную самоцензуру, а за ней следует насилие. В обществе, которым правит религиозная ортодоксия, нет свободы вероисповедания. Стоит отметить, что насилие в связи с датскими карикатурами было намеренно спровоцировано исламскими экстремистами, которые опубликовали подчёркнуто неуважительные версии карикатур в исламских странах - спустя четыре месяца после публикации оригиналов.

Я обсуждала это с несколькими умеренными мусульманами. Безусловно осуждая разразившееся насилие, они, как правило, добавляли: "Но люди не должны оскорблять религию." Почему? Никто не возражает против высмеивания политических взглядов - они открыты свободному обсуждению. Истинное уважение к религии позволило бы ей стать столь же открытой и опираться на правду, рождающуюся в ходе свободной дискуссии. Пока она закрыта для непредвзятого анализа. По-видимому, правоверные понимают, что такого анализа вера может и не выдержать. Политики и лицемерные чиновники говорят нам, что называть виновников событий 7 июля 2005 года исламскими террористами неполиткорректно - но, конечно же, всем известно, что они были мусульманами, причём самого радикального толка. Их вера в загробное блаженство для мучеников - ещё один аспект проблемы, и, поскольку эта вера непоколебима, возможным решением могло бы стать подкреплённое Кораном заявление авторитетного аятоллы о том, что террористы-смертники на самом деле попадают прямиком в ад (или, по крайней мере, что в раю кончились девственницы).

Мы должны предотвратить любые акты возмездия, направленные против в большинстве своём миролюбивых британских мусульман. Однако политика задабривания исламских экстремистов, которую проводили прежние администрации, порой заходила слишком далеко. Например, ещё в 1989 году, когда имамы в эфире Би-Би-Си обещали вознаграждение за убийство Салмана Рушди, никому не пришло в голову судить их за подстрекательство к убийству.

Террористы-смертники, взорвавшие себя 7 июля, были молодыми мусульманами, родившимися в Великобритании; троих из них опознали почти сразу. По крайней мере один из них регулярно посещал мечеть в Финсбури-Парке, где Абу Хамза, при полном попустительстве властей, в течении восьми лет проповедовал ненависть и подстрекал молодых людей к убийствам, пока в 2004 году Прокуратура Её Величества не завела наконец против него уголовное дело, - и то лишь потому, что Соединённые Штаты потребовали его экстрадиции для суда за преступления против этой страны.

Слово "задабривание" принято произносить только применительно к договору Невилла Чемберлена с Гитлером в 1938 году, но как ещё описать нынешнее задабривание мусульман в Великобритании? Очевидно, что невозможно искренне уважать идеологию, которую наш разум отвергает как суеверие - не говоря уже о том, что это опасное суверие - и тезис о необходимости уважения на самом деле означает, что мы должны изображать уважение к религии из соображений политкорректности. Получается, что тезис, обсуждавшийся в Оксфорде, по меньшей мере требует от нас лицемерия.

Но лицемерие - это ещё не самое страшное.

Когда идеологии, уважение к которым мы разыгрываем, безнаказанно внушаются детям, и некоторые из этих детей в результате становятся террористами-смертниками, лицемерие равносильно соучастию в моральном насилии над детьми, угнетении женщин и даже в подстрекательстве к терроризму. Наши политики только усугубили эту проблему, оказывая государственную поддержку школам, пропагандирующим отдельные религиозные вероучения. Они гонятся за дополнительными голосами, в то время как сами наверняка придерживаются другого набора суеверий - несовметимого со всеми остальными.

Нам говорят, что ислам сам по себе не виноват в том, что произошло в в Нью-Йорке, Мадриде и Лондоне. Ислам не виноват в волне погромов и насилия в ответ на публикацию нескольких безобидных рисунков. С таким же успехом можно заявлять, что преступления инквизиции никак не были связаны с христианством.

В Евангелиях Иисус последовательно отождествляет добродетель с верой в него. Во времена господства Церкви утверждение Фомы Аквинского о том, что "неверие есть величайший из грехов", считалось абсолютной истиной. Отсюда инквизиция, Крестовые походы и сжигание ведьм, еретиков и евреев на кострах, пламя которых раздувала христианская вера. Пытки применялись не потому, что нехорошие люди извратили хорошую религию; преследование скептиков логически вытекает из христианского отождествления веры и спасения и особенно из дикой идеи о том, что Бог может наказать всех за неверие немногих.

Мухаммад принял эстафету у Иисуса, и Коран содержит ещё больше маниакальных проклятий на головы неверующих, чем Новый Завет. Более того, ислам до сих пор не отказался от своих самых жестоких обычаев в той степени, в которой за последние несколько столетий это сделало христианство.

Талибы, Аль-Кайда и иракский Корпус Бадр (под командованием местного Верховного Совета Исламской Революции) - все они, разумеется, экстремисты, но они придерживаются ортодоксальных взглядов, логически вытекающих из Корана, который описывает женщин как существ второго сорта и призывает верующих вести джихад против еретиков и неверных. Умеренные мусульмане могут списать это на превратное истолкование писания - но зачем же Аллаху или Пророку его понадобилось плодить двусмысленности? Даже две главные ветви ислама, шииты и сунниты, охвачены взаимной ненавистью - и не только в Ираке.

Мусульмане, говорят нам, чувствительны, и шутки над их религией глубоко оскорбляют их. Неужели они отказывают своему предполагаемому творцу в самом элементарном чувстве юмора? Не он ли, собственно говоря, изобрёл смех? И неужели он так слаб, что не перенесёт шутки, если какой-нибудь каменнолицый мулла не бросится на его защиту? Или это их вера так слаба, что они опасаются её заражения? Им не мешало бы вспомнить старую детскую присказку: "Палки и камни могут переломать мне кости, но мне не будет больно от слов."

Заявлять о своей сверхчувствительности и о глубоком оскорблении, которое наносят вам слова и картинки, - это, конечно же, способ добиваться привилегий. Все остальные должны выбирать выражения, чтобы не оскорбить вас. Существует мнение: поскольку богохульство до сих пор номинально является в Великобритании уголовно наказуемым деянием, и при этом закон распространяется только на доктрины англиканской церкви, справедливость требует, чтобы закон взял под свою защиту и другие религии. Но этот закон больше не применяется, и наилучшим решением было бы вовсе отменить его, как Комиссия по законодательству уже неоднократно предлагала разным администрациям, чьи уши оказались ещё более глухи, чем у людей моего возраста. Однако теперь понятие богохульства получило вторую жизнь под именем "неуважение к религиозным чувствам".

Наше нынешнее правительство даже предприняло попытку сделать такое неуважение уголовным деянием под другим новым именем: "подстрекательство к религиозной ненависти". К счастью, смягчающие поправки к соответствующему законопроекту, внесённые Палатой Лордов, были в конце концов одобрены Палатой Общин - большинством в один голос, в отсутствие Тони Блэра - 31 января этого года. После этого закон был принят.

Разумеется, закон должен защищать людей - в этом и заключается смысл его существования - и у нас уже есть немало общих законов для защиты людей. Нам не нужны специальные законы о защите определённых идей.

20 февраля Папа Бенедикт XVI призвал все мировые религии уважать друг друга. Никаких призывов об уважении к атеизму, разумеется, не прозвучало.

Вообще говоря, как Папа может уважать ислам, если тот проповедует, что верящих в "богохульную" христианскую Троицу ожидает вечность в аду? Не говоря уже о том, что в некоторых мусульманских странах те, кто переходит из ислама в христианство, до сих пор приговариваются к смертной казни. Фатва, которую недавно издал шиитский аятолла Али аль-Систани, гласит, что все гомосексуалисты должны быть не просто убиты, но они должы быть убиты "самым жестоким" из возможных способов. По сравнению с этим, гомофобия самого Папы Бенедикта начинает казаться довольно сдержанной.

Под давлением религиозных лидеров, позабывших свои разногласия в борьбе за общее авторитарное дело, Совет Европы рассматривает внесение в Европейский Парламент и даже в ООН законопроекта, призванного насаждать "уважение к религиозным чувствам" в международных масштабах. Использование слова "чувства" придаёт этой тенденциозной цели видимость эмоционального участия. Но, говоря по совести, религия попросту не может пользоваться интеллектуальным уважением, если мы хотим, чтобы честность возобладала над лицемерием. Притворное уважение к религии было бы не только угодливым криводушием, но привело бы к торжеству средневековых суеверий и потере целого ряда общественных и индивидуальных свобод, с трудом отвоёванных за последние несколько столетий.

Таким образом, во имя свободы и во имя правды, мы должны противостоять насаждению лицемерного уважения к религиозной вере.

Вместо того, чтобы умерить свободу слова из уважения к религии, мы должны умерить своё уважение к религии ради свободы слова.

Перевод с английского Константина Смелого, источник: proza.ru