С. Б. ПЕТРОВ

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ

УЛЬЯНОВСК

2010

ББК 86.372.24

УДК 29

П 30

© Петров С. Б. Ульяновск, 2010

Содержание

Предисловие

Глава I. Критика отношения Русской православной церкви к культовому искусству в царской России.

Глава II.  Русская православная церковь и культура России: противоречия 1990-х–2000-ных годов.

Глава III.  Анализ полемики 2010 года по проблеме сохранения культурного наследия.

Глава IV. Внерелигиозная мотивация строительства и оформления православных храмов в России.

Заключение

 

 

Предисловие

Начало 2010 года ознаменовалось острой дискуссией между музейными работниками, искусствоведами и деятелями Русской православной церкви по поводу хранящихся в государственных музеях произведений культового изобразительного и декоративно-прикладного искусства. Представители православной общественности и некоторые служители культа нередко в оскорбительной и ультимативной форме требуют немедленно вернуть "награбленное" в храмы. Противоборствующие стороны направили письма президенту России и патриарху Кириллу.

Задача данного издания показать, что в отношении служителей Русской православной церкви к памятникам культового искусства всё ещё существует устойчивая традиция: к ним можно относиться как к инвентарю. А именно: перестраивать, запрещать по доктринальным причинам, списывать и "подновлять", отдавать на целование верующим, заключать иконопись в оклады, запрещать фотографировать.

На протяжении последних 150 лет культурная общественность России критикует за это Церковь. Однако с 1990 по 2010г. выпущены сотни книг, в которых неоднозначная роль Церкви в развитии культуры народов нашей страны характеризуется лишь апологетически. Читателей убеждают в необыкновенной образованности духовенства, выдающихся заслугах Церкви в просвещении народа. Замалчиваются хрестоматийные факты. Например, элементарная неграмотность более восьмидесяти процентов населения России на 1917 год. С альтернативными публикациями по истории Церкви познакомиться ныне значительно труднее. Небезызвестный православный публицист, диакон Андрей Кураев 4 апреля 2010 г. в телевизионной программе  "Вести" грозно заявил о наличии в одном из уральских городов  "атавизмах атеизма" в связи  с желанием родителей школьников допустить введение для изучения ими только курса основ светской этики. Кто-то отменил Конституцию? Клерикалы наступают. Общенародное культурное достояние в опасности. Воры и спекулянты антиквариатом ждут разорительной "передачи" в храмы из музеев икон и утвари, зная, что всё это будет разворовано и окажется на "чёрном" рынке. Семьдесят процентов ценностей, переданных в храмы из музеев, украдены и находятся в розыске. Удивляться не приходится: культовые здания не имеют, за редким исключением, охранной сигнализации. Бандиты убивают священников в современной России среди бела дня.

Читатели этой брошюры познакомятся с многочисленными фактами из далёкой и современной истории культуры России. Издание подготовлено на основе более 150 дореволюционных и новейших публикаций и адресовано, прежде всего, студентам гуманитарных факультетов, учителям школ, работникам сферы культуры.

 

Глава I. Критика отношения Русской православной церкви к культовому искусству в царской России

История культового искусства в России полна драматических страниц. Передовые отечественные археологи, искусствоведы, деятели просвещения даже в условиях, когда церковь была государственной и функционировала жесткая церковная цензура, в своих публикациях, выступлениях, письмах и обращениях к монархам и в Синод осмеливались критически оценивать вклад православия в развитие культур народов России, критиковали духовенство за нецивилизованное, иногда варварское отношение к культурному наследию. Еще в литературе XIX века было отмечено, что православная церковь безжалостно расправилась с дохристианской культурой Древней Руси, подавила много ценного в русской крестьянской культуре, негативно относилась к театральному искусству и балету. В рамках православного культового искусства церковь   наложила  запрет на инструментальную музыку,   статуарную пластику, витражное искусство и литье в храмах. И в наши дни не без борьбы было дано разрешение на использование литья при оформлении церкви Георгия Победоносца на Поклонной горе в Москве. Большой ущерб культуре был нанесен церковной цензурой, установлением жесткого иконописного и архитектурного канонов, подавлением национальных оригинальных школ зодчества и иконописания, навязыванием псевдовизантийского стиля, уничтожением по конфессиональным соображениям, а также из-за небрежного хранения огромного числа художественных ценностей. Существенный ущерб отечественной культуре нанесло противодействие духовенства принятию закона об объявлении всех культовых памятников государственной собственностью, их охране, пропаганде, а также сопротивление церковного руководства введению ар­хеологического и эстетического образования духовенства. Отрицательное влияние религиозных установок на культовое искусство смело отмечали еще дореволюционные искусствоведы. Как подчеркивали  Д. Айналов и Е. Редин, византийское искусство на первых же порах стало догматическим, религиозным в строгом смысле слова. Отсюда и ремесленность в византийском искусстве, шаблон раз выработанного и утвержденного изображения, не дозволяющий отступления[1]. Русская иконопись, отмечал  Н. П. Кондаков, - считала "... греческий образец своим неизменным идеалом, нигде не решаясь, стать сама собой (разве,   в счастливые времена Новгорода в первой половине XVI в.). Мы наблюдаем, поэтому в типах нашей иконописи как бы томление мастера вернуть непрестанно утрачиваемый греческий тип, ясный страх перед определенной экспрессиею глаз, губ,   которую иконописец заранее отказывается понимать, дабы не исказить лика; немое бесстрастие маски преследуется как основная задача" [2] . Вредное влияние лицевых иконописных подлинников отмечал и А. П. Голубцов, усмотревший в их распространении признаки окостенения искусства [3]. В современной литературе эту точку зрения обосновывал    Д. М. Угринович,   "Возводя определенные способы художественного творчества в обязательную норму, – писал Д. М. Угринович, – канон на определенном этапе развития общества начинает неизбежно тормозить художественный прогресс, препятствовать свободному выражению идей и стремлений художников, стеснять их творческую индивидуальность"[4]. После превращения канона из идеала и образца в официально утвержденную систему норм и запретов, он способствует развитию ремесленничества, ведет к упадку искусства [5]. По мнению специалистов, история культового искусства в России это одновременно и история " ...строгой  и притом невежественной цензуры, утверждавшейся православным духовенством со времен Стоглавого собора" [6]. Состоявшийся в 1551 году Стоглав, определил, что иконы должны представлять собой копии с древних икон, а не произвольное измышление иконописцев. Духовенство признало таковыми иконы греческих и "пресловущих русских" мастеров,   в том числе Андрея Рублева [7]. Такое требование обрекало последующие поколение иконописцев на участь ремесленников – копиистов. По мнению М. В. Алпатова, после решений этого собора русская иконопись стала строже подчиняться церковным канонам, значительно ухудшился колорит икон [8]. Нельзя не отметить, что в искусствоведческой литературе и публицистике существует и отстаивается противоположная точка зрения. Церковный канон предс­тавляется его апологетами одним из главных условий расцвета древнерусского культового искусства. Например, сотрудники Государственного музея древнерусского искусства имени Андрея Рублева пишут и говорят во время экскурсий: "Будучи записью, формулой священных событий,   канон в то же самое время является формулой художественной, совершенной художественной композицией, способной наилучшим образом воплотить сложный смысл изображаемого. Канон в иконописи  –  это многовековой опыт, культурная традиция, драгоценное профессиональное наследство, освобождающее творческие силы художника, это тема для размышления, внутри которой он остается свободным. Следуя канону, многочисленные средне и мало­одаренные художники всегда были профессионально грамотными..." [9]. Ответ на поставленный вопрос может быть наиболее убедительно дан при демонстрации икон различных веков и школ, что невозможно вне музеев и галерей. Большой ущерб отечественной культуре нанесли и многие постановления соборов, указы патриархов и Синода, действия духовенства.   В XVII веке значительные утраты произошли из-за нетерпимого отношения патриарха Никона, как к традиционным, так и  к новым явлениям в культовом искусстве. В 1654 году Никон развернул гонения на неканоничные иконы, писанные "на манер Франков и поляков". С того же времени начались гонения на старообрядческие молельни. Погибло много древних и ценных икон. Патриарх запретил строительство шатровых церквей. По мнению многих искусствоведов, именно эти храмы можно считать истинно соответствующими исконно русским национальным традициям гражданского зодчества[10]. Безусловно, был прав академик Н. П. Кондаков, сделавший вывод: "Мы не знаем ни ... одного факта, который можно было бы привести в пользу участия православного духовенства в делах иконописи и религиозной живописи"[11]. B XVIII - XIX веках было принято несколько указов Синода, тяжело отразившихся на судьбе культового искусства.            19 января 1722 года Синод принял указ "Об отобрании в церковную казну привесок и об употреблении оных на церковные потребности". Указ повелел: "От ныне и впредь во всех Российского государства церквах привесок к образам, то есть золотых и серебряных монет и копеек и всякой казны и прочего приносимого не привешивать"[12]. В результате получилось "повальное оскудение" церковной старины и древних, особенно драгоценных икон. Историки искусства с горечью отмечают, что после этого указа было переплавлено огромное количество замечательных произведений древнерусского и зарубежного литья и ювелирного искусства – басма, гривны, рясны, серьги, монеты, резные и метал­лические кресты, ковчеги-мощевики, амулеты с разнообразной символикой[13]. "Жемчужные обнизи, писал Н. П. Кондаков, – … были растреплены, и пуды мертвого жемчуга в ризницах наших лавр образовались именно в силу этого нелепого указа" [14]. 15 марта 1722 года последовал указ Синода,   повелевавший изъять статуи, поло­женные на гробницы и раки [15].Он продолжил гонения на культовую скульптуру,   осуществлявшиеся и в прошлых веках. "Православная церковь,   – писал искусствовед  В. Д. Десятников,   – на разных этапах своего развития боролась против двух основный тенденций в развитии культовой пластики: против всяких отголосков язычества, а с XIII-XVI веков все, более сосредоточивая свое внимание против католицизма" [16].Указ 12 апреля 1722 года   "О позволении иметь домовые церкви токмо по крайней нужде, об исчислении приходских церквей в Москве и об уничтожении излишних"  [17]. Также нанес ущерб искусству,   т.к. повлек разрушение убранства домовых церквей. Но несравненно больший ущерб искусству нанес синодский указ 31 августа 1722 года "Об исправлении иконного изображения". Синод этим актом потребовал "...резных икон и отливанных не делать и в церквах не употреблять... понеже в греческих и в других православных странах доселе не бывало... и ныне не обретается". 31 января 1723 года вступил в силу указ "О запрещении отливать и продавать в рядах медные и оловянные иконы". Так православная церковь боролась за "чистоту" религиозного культа. При Петре I было запрещено строить деревянные церкви. Этот указ был повторен в 1800 году и отменен только в 1835[18].Немало решений, отрицательно сказавшихся на развитии культового искусства, было принято и в XIX веке. 30 ноября 1832 года Синод утвердил два указа – "О том, чтобы в церквах не иметь никаких изображений, кроме святых образов" и "О том, чтобы епархиальные архиереи имели строжайшее наблюдение, дабы неприличные украшения в церквах допускаемы не были" [19]. Эти указы привели к всероссийскому истреблению деревянной храмовой скульптуры, еще оставшихся "привесок" к иконам – замечательных произведений мелкой пластики и неканоничных икон (например, изображений Христа с тремя ликами). Указы 1835 года дополнили соответствующие синодские постановления 1722 и 1832 годов и усугубили положение, т.к. повелели "избегать в украшении иконостасов резных изображений над оными" [20]. Много ценных произведений торевтики и ювелирного искусства было уничтожено по указу 9 октября 1838 года "Относительно продажи с публичного торга украшений с икон по частным и казенным взысканиям", потребовавшего "снятые с икон металлические украшения"... обращать в слитки, а украшения из камней или жемчуга разбирать, и в сем собственно их виде то и другое обращать в публичную продажу"[21]. Огромное количество архитектурных па­мятников, икон, фресок, литья погибло в России не только в ходе борьбы за "чистоту" веры, но и из-за невежества духовенства, его небрежного отношения к художественным сокровищам, даже соответствовавшим церковному канону, Основными причинами утраты памятников были: условия хранения; сознательное уничтожение;  переделки и антинаучная "реставрация"; распродажа торговцам в лом и тому подобные деяния духовенства. Издревле главными хранилищами памятников древнерусской живописи были церковные здания. Они, за редким исключением, не отапливались. Постоянные атмосферные изменения,   температурные колебания неизбежно приводили к движению основы,   короблению икон и появлению трещин[22]. В зависимости от условий, но не позже, чем через 80 лет, темнел верхний защитный слой икон   – олифа.   По распоряжению духовенства иконы при этом либо удаляли из храма и заменяли новыми,   либо "чинили", т.е. переписывали утраченные и потемневшие места, или же записывали всю икону. На некоторых древних иконах было 7-8 слоев записей. Художники и, тем более, клир не заботились о том, чтобы новая живопись соответствовала стилю первоначальной. Главным считали соответствие рисунку, а не фактуре и цвету. Основные поновления и чинки приходятся на XVI и XVII века, причем в XVI веке особенно активно поновляли чудотворные иконы. Духовенство и верующие ценили, прежде всего, священный образ, а не качество живописи. Предпочтение поэтому постоянно отдавалось ими живописи хорошей сохранности, пусть даже безвкусной, перед нуждающимися в восстановлении шедеврами [23]. При Екатерине II в моду вошли пышные золоченые иконостасы, где резьба и фигурные изображения подавляли живопись. Иконы в XVIII веке стали почти полностью закрывать ризами. Гвозди при этом забивали в живописный слой. Эта варварская процедура приводила еще и к тому, что под ризами скапливались пыль и влага. Непромываемые иконы быстро разрушались [24]. По мнению дореволюционных искусствоведов, в старой России "... чаще меняли убранства храмов, чем обстановку и утварь дома'' [25]. Удаленные из храмов иконы предавали огню и воде или же выносили на колокольни, в чуланы при храмах, в бревенчатые амбарчики. Там они гибли от дождя,  мороза, жуков – древоедов. Если же иконы попадали в часовни, то их урезали пилой, чтобы приспособить к маленькому помещению, или вешали снаружи. Через несколько лет на месте икон висели одни черные сырые доски [26]. Типична в этом отношении судьба иконостаса Успенского собора во Владимире, расписанного в XV веке Андреем Рублевым и Даниилом Черным. В XVIII веке владимирское духовенство продало его в сельский приход. На его месте был водружен резной иконостас местного   любителя – самоучки[27].  Халатное отношение сельского причта к купленному "по случаю" иконостасу привело затем к гибели большинства икон выдающихся русских иконописцев. Еще в начале XX века духовенство до того не ценило древние иконы, что устраивало из них костры. В 1912 году на всероссийском съезде художнике выступил торговец  иконами Макаров и сообщил: "Летом я пошел по монастырям и постоянно видел, как сжигают иконы на глазах у духовенства. Они говорят:  "нам эти иконы не нужны". Монасты­рям доверять нельзя" [28]. По вине церкви сложилась беспримерная ситуация: древнерусская живопись, оказавшаяся записанной, закры­той окладами и выброшенной в чуланы  колокольни до начала XX века оставались неизвестной   общественности.   Культурная отсталость и неразвитость духовенства, его неспособность оценить художественную и историко-культурную ценность произведений культо­вой архитектуры и искусства привели также к уничтожению множества ценных зданий и фресок, к распродаже мелким и крупным русским и  зарубежным торговцам бесценных произведений национального де­коративно-прикладного искусства. Из-за царских и церковных властей практически ни одна культовая постройка "...моложе XVIII века не дошла до нас не перестроенной. Еще великий князь Иван III приказал разрушить несколько московских церквей после завершения строительства каменного Кремля для улучшения его обороны и общего вида на град Москву"[29]. По нашим подсчетам, сделанным по книгам В. В. Зверинского, к 1890 году за прошедшие семь  веков в России   было разрушено в ходе различных, в том числе междоусоб­ных,   войн, упразднено, разобрано не менее 1034 православных монастырей [30]. Судьба строений упраздненных монастырей, как пра­вило, была печальной. Их превращали в  каменоломни, источники строительного   материала для построек в новом архитектурном стиле. В XVIII и XIX веках такой участи подверглись, например, многие постройки упраздненных Ферапонтова и Горицкого монастырей [31]. Только с 1812 по 1869 год в Москве были снесены церковь Спаса Преображения, что в Копье (у Большого театра), в Кремле разобран собор Святителя Николая Гостунского (1506 г.), церковь Рождества Предтечи на митрополичьем дворе св. Петра (XV в.),  церковь Захария и Елисаветы (п.п. XVIII в.) Чтобы освободить место для храма Христа Спасителя в 1867 году снесли Алексеевский монастырь с шатровым храмом XVII века[32]. Собравшиеся на второй археологический съезд в Санкт-Петербурге делегаты отмечали на заседании 2 декабря 1871 года: Троицкое подворье с церковью Богоявления разобрано до основания... Собор Черниговских чудотворцев и Александр Невский, подворья Крутицкое и Кириловское, Сретенский собор, древние колокола с различными надписями и надгробными памятниками – все это сделалось жертвой доморощенной руки невежества"[33]. С полным основанием журнал "Исторический вестник" бил тревогу в связи с тем, что памятников культовой ар­хитектуры становится все меньше. Исчезали памятники не только XIII - XVI веков,   но даже XVIII[34]. В 1842 году по указанию Николая   I   был принят закон,   передававший все дела, связанные с реставрацией культовых памятников в духовное   ведомство [35]. Долго и безуспешно после этого передовая общественность России добивалась передачи этих дел Академии художеств. Результаты невежественного синодского и епархиального руководства реставраци­ей храмов были ужасны. Ущерб, наносимый церковью культуре, значительно возрос. Варварские "реставрации" в храмах проводились и раньше.   В XVII веке в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры сбили  фрески, созданные в XV веке Андреем Рублевым и Даниилом Черным[36]. Крупные повреждения памятникам лавры были нанесены неумелыми ремонтниками в 1870-е годы. Тогда, в частности, погу­били стену Сошественской церкви, расписанную в 1651 году, переписали икону С.Ушакова [37]. В XVII веке были также уничтожены фрески соборов московского Кремля. В 1643 – Успенского, в 1666 Архангельского и Благовещенского[38]. В 1840-х годах были пов­реждены и частично уничтожены фрески самого древнего архитектурного памятника в России  –  Киево-Печерской лавры. Летом 1840 года по инициативе киевского митрополита Филарета иеромонах одного из монастырей Орловской епархии Иринарх приступил к "реставрации" стенной живописи Успенской церкви Киево-Печерской лавры. Мозаики и фрески этой церкви 70 - 80-х гг. XI века были повреждены и наглухо замазаны в 1730 - 1776 годах. Вместо   расчистки монах-реставратор прописал их свежими красками в стиле XVIII века. К счастью, фрески не были сбиты, как это часто происходило, и раскрыты в 1918 г. Трагичнее оказалась судьба фресок Софии Киев­ской: они были раскрыты в 1843 году и "восстановлены" фабричными красками, после чего покрылись плесенью, тогда монахи-иконописцы переписали их еще раз: десятки больших композиций, сотни фигур и полуфигур были грубо записаны масляной краской. Росписи XI века для лучшего сцепления с новой живописью покрыли горячей олифой, слабо державшиеся фрагменты уничтожили, немало изображений было сделано заново. "Даже для середины XIX столетия, - пишет искусствовед Г. И. Вздорнов, - когда принципы научной реставрации находились в зачаточном состоянии, возобновление росписи Софии Киевской представлялось вандальским актом" [39]. Владимирское епархиальное начальство в 1877 году разрешило произвести "разного рода исправления" в знаменитой церкви Покрова на Нерли (1165 год). При этом были закрашены все фрески в куполе и стены изнутри. Снаружи церковь была обвязана железом, а утраченные изваяния заменены новыми, самой грубой работы. Сохранившиеся было при церкви древние изваяния, украшавшие прежде другое древнее здание, были уничтожены [40]. В XIX - начале XX века чудовищному разгрому подверглись храмы Ярославской епархии. Дело дошло до того, что все церкви, за исключением Успенского собора, и часть построек знаменитого Горицкого монастыря в Переяславле Залесском в 1812 году продавались на слом и их купил с торгов купец Найдышев. У него не поднялась рука сломать прекрасную церковь Гефсимании, но это сделала епархиальное начальство, распорядившееся построить из кирпичей церкви баню, и другие постройки духовного училища [41]. По приказу архиепископа Авраамия Шумилина в первой половине XIX века в Ярославской губернии были переломаны сотни драгоценных древних зданий[42].По свидетельству современника и очевидца тех событий, церкви Ярославской епархии, несмотря на древность их происхождения, "…все так переделаны, что кроме старых стен, обезображенных до неузнаваемости, первоначальной архитектуры не осталось и следа. Во всех этих переделках сказывается какая-то ненависть к старому и самый шаблонный невоспитанный вкус обновителей" [43]. В начале XX века безграмотной реставрацией были уничтожены фрески и иконостас ярославского Воскресенского собора, других соборов Ярославля и Ростова Великого[44]. В 1847 году по желанию причта в ходе ремонта топорами и ломами были сбиты все фрески Георгиевской церкви в Старой Ладоге (XII век) [45]. Незадолго до Октябрьской революции едва не погиб храм Василия Блаженного, доведенный до аварийного состоя­ния[46]. Подобных примеров можно привести тысячи.   "Давно уже стало общеизвестной и печальной истиной,   –   справедливо писали дореволюционные искусствоведы, –  что нет более невежественных врагов наших памятников старины и искусства, чем большая часть нашего духовенства"[47]. Варварски относилось духовенство Русской православной церкви и к деревянным храмам – памятникам Русс­кого  Севера. Выступая  на  всероссийском съезде художников, И. Я. Билибин сказал: "все... старые деревянные памятники находятся  в самом плачевном виде...   Эти архитектурные памятники находятся в руках местного духовенства,   которое их  уничтожает или искажает самыми отчаянными рисунками" [48]. Не лучше относилось духовенство и к некрополям. По его вине были уничтожены многие надгробные памятники Лазаревского кладбища в Москве и повреждены памятники Лазаревского кладбища Александро-Невской лавры  в Петербурге.   На московском Лазаревском кладбище дорожки, ведущие к церкви, были вымощены обломками надгробных памятников   XVIII -XIX  веков. В фамильном склепе Хлебниковых духовенство устроило склад ненужных вещей [49]. Составитель справочника "Русский про­винциальный  некрополь" В. Шереметевский  писал:   "Но "разгром" кладбищ, якобы происходящий в обоих Новодевичьих монастырях,  может рассматриваться как никем не санкционированное, произвольное действие местных игумений, зависящее исключительно от их личных своеобразных взглядов на пользы монастырей и на интересы вкладчиков. Администрация же московских кладбищ обнаруживает намере­ния производить такой же "разгром" своих кладбищ на законном ос­новании, с утверждением высшего духовного начальства  предупреждает, что "могилы с крестами и памятниками сохраняются до 30 лет, а затем передаются ... другим лицам ..." [50]. В XIX - XX веках массовый характер приобрела распродажа духовенством содержимого церковных ризниц. Священники пользовались отсутствием ясно и подробно составленных описей. К глубокому сожалению, малограмотные сельские батюшки предпочитали продавать бесценные сок­ровища не профессиональным ученым, а "ходьбе" – мелким торговцам, проживавшим в основном в Подольском уезде Московской губернии.   "Ходьба"   скупала и выменивала у священников металлическое убранство икон и драгоценное шитье – басму,   оклады, кресты, сосуды, плащаницы, орари, а затем их без разбору ломала и переливала в слитки,   а парчу и вышиванье золотом и серебром на месте обращала в выжигу и продавала купцам  [51]. По мнению знатоков вопроса, только трое из каждых десяти священников не   занимались до революции   распродажей икон и утвари из храмов. Причем огромные исторические и художественные ценности продавались за бесценок[52]. В 1905 - 1906 годах, например, высшее руководство Смоленской епархии, в том числе митрополит Петр, стало продавать содержимое ризницы  кафедрального собора Смоленска на вес по 15 - 16 рублей за фунт [53]. Сложившейся в России по вине царского правительства и духовенства ситуацией активно пользовались зарубежные спекулянты произведениями искусства, в больших количествах вывозившие памятники русского искусства за границу. До революции образовалось несколько специализирующихся на этом фирм,   в частности, фирма Арманда Хаммера. "Единственно, где еще сохранились остатки нашей старины, – говорила участница всероссийского съезда художников в Петрограде княгиня В. П. Сидамон-Эристова, – это в церквах,  но и оттуда сокровища эти попадают в руки торговцев, скупщиков и увозятся ими,  большей частью, за границу. Нередко мне случалось видеть в Вене, Берлине, Париже и других городах за границею  много интересных и драгоценных предметов старого русс­кого быта, а в Венеции, в одном антикварном магазине, я видела кресла, обитые шитыми воздухами и пеленами. Наши древние образа имеют громадный сбыт в Англии, где хорошо умеют разбираться в древнерусской   иконописи  и охотно дают большие деньги за иконы, которые составили бы ценный вклад в наши русские музеи. Мне приходилось часто покупать богатейшие оплечья, орари, воздухи, пелены, напрестольные одежды и т.п., все это я получила в раздробленном виде"   [54]. Передовая общественность России на протяжении многих десятилетий добивалась введения, имеющего реальную силу закона об охране памятников старины, но, сталкиваясь с глухой обороной церковников, поддерживаемых царствующим домом, неизменно терпела поражение. Археологи и художники требовали объявить произведения культового искусства неотчуждаемой государственной собственностью, запретить их вывоз за границу, открыть "нацио­нальный историко-художественный религиозный музей" [55]. Синод неоднократно издавал постановления, повелевавшие епархиальным архиереям"…наблюдать, дабы нигде, ни под каким предлогом, в древних церквах не дозволялось не малейшего исправления, возобновления и изменения живописи и других предметов древнего времени, и всегда испрашивать на то разрешение от св. Синода" [56]. Таким образом, он повелевал спрашивать разрежение у самого себя. Синод постоянно выдавал разрешения на переделки и "реставрации". Многое делалось без разрешения Синода, по произволу епархиального начальства, такое положение дел было хорошо известно творческой интеллигенции России. И она пыталась изменить его. В 1877 году Академия художеств предприняла попытку провести перепись всех памятников древнерусского церковного искусства. Ею были разосланы епархиальному руководству листы с вопросными пунктами для надписания настоятелями церквей перечня имеющихся в них предметов. Духовенство не пожелало отвечать на вопросы[57]. В 1889 году под давлением передовых кругов царь приказал духовенству согласовывать вопрос о сломе и ремонте храмов с Московским археологическим обществом, но никаких серьезных последствий этот приказ не имел, так как последнее слово всегда оставалось за епархиальными архиереями. Последняя попытка добиться от правительства принятия эффективного закона об охране памятников в России была предпринята в 1908 году, когда были возобновлены заседания комиссии по пересмотру действующих постановлений по сох­ранению памятников. Свой проект, составленный в соответствии с решениями XIV археологического съезда, предложило Московское археологическое общество. В этом документе выдвигались требования предоставить право государству отчуждать движимые и недвижимые памятники у частных собственников; запретить вывозить памятники за границу. В ходе обсуждения этих вопросов Синод русской пра­вославной церкви отказался подчиниться общим правилам охраны памятников. По ходатайству Московского археологического общества "Об объявлении отчуждаемою государственною собственностью всех предметов, находящихся в соборах, монастырях, церквах и древлехранилищах Российской империи" царский Совет министров вынес решение: "признать не подлежащим исполнению" [58]. Царский законопроект изымал по настоянию Синода культовые памятники из "общего порядка памятников старины".   Статья 27- я проекта во всех случаях регистрации церквей,   часовен и вообще священных предметов  церковной старины требовала согласия Синода.   Статья 29-я царского проекта ограничивала  памятники, охраняемые законом, 1725 годом, т.е. все более поздние постройки могли сноситься без всякого ограничения [59]. Противодействуя установлению государственного  контроля  над  художественными ценностями,   церковь не предпринимала серьезных мер для создания епархиальных  музеев и древлехранилищ, где они могли бы сохраниться от гибели, и отказывалась передавать их в светские музеи.   До Октябрьской революции в   России не был создан ни один государственный музей культового искусства. Не имея возможности создавать музеи, научная общественность страны ратовала за церковно-археологические музеи, ко­торые, кстати, требовались и церкви для учебных и отчасти миссионерских целей [60]. Впервые это предложил археолог М. П. Погодин. Большинство архиереев, как например, киевский митрополит Арсений (Москвин Ф. П., 1797 - 1876), рассматривали церковно-археологические музеи как ненужные и обременительные учреждения  и часто ставили  под удар ценные и значительные собрания древностей. Ни одно из малочисленных древлехранилищ не могло быть застраховано от закрытия и уничтожения. Бывало так, что помещения церковных музеев отбирались для нужд епархиального   управления, экспонаты переносились в худшее помещение, возвращались в церковь или сваливались на колокольни, где гибли[61]. Древлехранилища при религиозных центрах под давлением светской общественности стали создаваться только в 1880 - 1890 годах и даже в начале XX века, когда огромное количество памятников погибло, а также было распродано и расхищено.   На 1908 год только в двадцати трех епархиях из пятидесяти девяти были созданы древлехранилища и церковно-археологические кабинеты для хранения культовых памятников. Причем они не были открыты в древнейших центрах русской культуры – Новгороде,   Пскове и Рязани [62]. Научная и художественная интеллигенция  России усматривала одну из причин варварского отношения духовенства к памятникам культуры в его эстетической неразвитос­ти и общекультурной отсталости.   "Духовенство, – говорил на всероссийском съезде художников В. Т. Георгиевский, – по своим правам и обязанностям поставлено в такое положение, в силу которого оно оказывает весьма ощутительное влияние на судьбу русского искусства...   В программах духовных учебных заведений нет совсем исто­рии русского церковного искусства и церковной археологии... Всем известно,   что   памятники  нашей русской старины,   в особенности церковной,   гибнут,   главным образом оттого,   что духовенство не знакомо с научной и культурной ценностью этих памятников и некомпетентно в оценке их"[63]. Еще в середине XIX века любители искусства  предлагали  ввести  преподавание   истории искусств во всех духовных учебных заведениях,   в том числе в семинариях, но добиться этого из-за  несогласия Синода не удалось. Потерпела крах и борьба художников против вырождения иконописи и фабрикации примитивных икон. Ученые-искусствоведы подчеркивали, что в падении уровня иконописания в России была повинна церковь. "Московские церкви,   - писал академик Н. Н. Кондаков,   – еще в начале XIX века были полны церковной стариной...".   Начавшееся отчуждение и забвение,   небрежное хранение икон, требовавших постоянной чинки,   повело к их удалению в склады и затем погибели лучших... Отсюда  затем   и   появление всякого рода поддельного мастерства: фолёжного, подъуборного, бумажного, кустарного производства всякой   дешёвки"[64]. С   середины   XIX века в России начал бурно расцветать бизнес подделывателей икон, придававших новонаписанным иконам вид древних [65]. Наряду с этим нарастало производство расхожих икон, часто находившихся за пределами искусства, на ко­торых писались только лица и руки святых,   остальная часть иконы оставалась непрописанной и закрывалась   ризами  из разноцветной фольги и латуни. Такие убранные фольгой, подфалежные иконы фабриковались сразу сотнями, мастер получал за них 12 копеек за 100 штук[66]. В XIX веке Синод выдал разрешение на печатание икон на бумаге и жести. Дешевые иконы шли не только на рынок, но и в монастыри, продававшие их миллионами богомольцам. Изготовление и спекулятивная перепродажа штампованных икон приносили монастырям огромные прибыли [67]. Особенно широко она была поставлена в Киево-Печерской и Троице-Сергиевой лаврах. Производство культового ширпотреба  разоряло профессиональных художников-иконописцев Палеха, Мстёры, Холуя, сводило на нет древнее искусство иконописи. В   1898 году иконописцы этих сел подали в Синод прошение с целью воспрепятствовать наносившему им ущерб печатанию икон при монастырях.   В сентябре 1899 года Синод ответил, что забота об эконо­мическом благосостоянии народа не входит в его задачи,   и что в канонах  церкви   он  не находит прямого запрещения изготавливать иконы из жести [68]. Комитет попечительства о   русской иконописи добился от Синода указа, воспретившего с 1 января 1903 года продажу церквам и монастырям икон,   напечатанных на жести, но никакой реальной силы он не имел[69]. Многочисленные атаки общественности на дореволюционную церковь привели к тому,   что Синод к 1909 году издал два постановления, запретившие археологам и искусствоведам фотографировать в церквах. Археолог Е. Кузьмин писал по  этому поводу: "замазывать старые образа,   разбирать на слом древние иконостасы, плавить старинные редкие клише, пережигать драгоценнейшие парчевые узорные ризы для добывания крупиц золота и серебра можно,   а вот фотографию снять, чтобы хоть   намек о прошлом остался – нельзя"[70]. Не лучшим было и отношение духовенства к оказавшимся в его распоряжении документам, рукописям и книгам, борьба церкви с народными ересями, враждебными группи­ровками  и  инославными  течениями  сопровождалась уничтожением книг. Литература оппозиции конфисковывалась, сжигалась, топилась. Например, сторонники монастырского стяжательства пропагандировали биографию и произведения Иосифа Волоцкого, а литературу о Ниле Сорском изымали из библиотек [71]. Тяжелый удар древнерусской книжности нанесли реформы Никона. Правка книг и строжайшие предписания служить в церквах только по новым книгам поставили   дониконовские списки на положение отреченной литературы со всеми вытекающими отсюда последствиями.   В ноябре 1681   года по предложению  царя Собор постановил в случае продажи людьми "всяких чинов книг прежней печати", те книги   "имать  на печатный двор" и вместо них давать им новоисправленные, чтобы "во святых церквах несогласия, а меж людьми сумнения не было" [72]. Русская православная  церковь в течение 250 лет вела войну против старо­обрядческой книжности,   в ходе которой погибло много памятников как древнерусской, так и старообрядческой литературы. Только при разгроме Выголексинских  старообрядческих   скитов   в   Карелии в 1850-е годы было сожжено около трех тысяч ценных рукописей [73], много рукописей погибло и после закрытия церквей на Рогожском и Преображенском кладбищах в Москве[74]. Не оставались в долгу и старообрядцы. Например, в 1663 году монахи Соловецкого монастыря собрали более 200 "никонианских" богослужебных книг, изорвали их и потопили в море, другие сожгли, на оставшихся сделали раскольнические   приписки [75]. Об отношении церкви к литературным памятникам свидетельствует и то, что случаев возведения отдельных зданий для монастырских библиотек до XVII века не обнаружено. Книги хранили, где придется. На первый план ставилась сохранность от огня и грабителей.   Книги хранились в дьяконниках, трапезных, церковных куполах и нишах. Феодально-монастырская библиотека – это или "небольшое собрание,   не требующее особого оборудования, или книжный склад,   каменный мешок, в решетках и с замками, подчас с железными дверями"[76]. При выборе помещения никогда не преобладали библиотечно-технические соображения. Иначе и не могло быть, т.к. монастырские библиотеки были закрытыми собраниями, не выдававшими книг населению.   Это принципиальный исторический факт   замалчивается  теми,   кто превозносит монастыри как центры просвещения. Специалисты-книговеды не нашли ни в одной из монас­тырских регистрационных тетрадей записей, удостоверяющих выдачу книг крестьянам или горожанам из ближайших мест. Книги выдавались для служб в соборах, для отправки в Москву по требованию властей, главам местной церковной и гражданской администрации по специальным письменным заявлениям, монахам в кельи [77]. Подобные выдачи книг, за исключением внутримонастырских,  были эпизодическими. Монастыри нередко были местом подлинной консервации фондов. Свободомыслящий Феодосии Косой отмечал это обстоятельство: "Моисеевы книги" (пятикнижие Моисеево) нарицает Косой стол­повыми. Есть же и здесь в монастырях столповые книги, да сохранены и запечатленны лежат, не дают их прочитати и таят их от людей. А столповые книги подобает и прочитати, глаголет Косой"[78]. Более того, в монастырях издавались ограничительные инструкции на выдачу книг для обучения детей грамоте [79]. Отношение духовенства к книгам позволяет судить о моральном облике и уровне интеллектуального развития многих его представителей. Документы свидетельствуют: духовный сан не служил препятствием к краже книг. В рассказе конца XV века о благочестивом подвижнике Варсонофии Неумое фигурирует монах-вор. В 1698 году архимандрит Иверского Богородиикого монастыря Антоний жаловался митрополиту новгородскому Иову на бывшего митрополита Гаврилу Донецкого в связи с тем, что тот присвоил книги и прихватил заодно имущество подьячего[81]. В третьей четверти XVII века в Москве был уличен в краже книг газский митрополит Паисий Лигарид [82]. Были слу­чаи, когда монахи воровали книги, чтобы пропить. Игумен Ниловой Столбенской пустыни, на озере Селигер, Герман в XVII веке доносил новгородскому митрополиту Питириму, что иноки"... желая пить хмельное питье, а некоторые и для пожитков, стали уходить из монастыря, унося с собой платье и правильные книги"[83].К сожалению, даже в научной литературе, изданной учреждениями АН СССР, встречаются утверждения, далекие от исторической правды. Например, Р. П. Дмитриева писала: "Для монастырских библиотек была выработана строгая система учета и хранения рукописей, которая, как правило, продолжала существовать в монастырях вплоть до XIX века. Поэтому фонды некоторых монастырских библиотек сохранились в более или менее полном виде" [84]. Весь массив источников свидетельствует об обратном: строгой системы учета в большинстве монастырских и всех других церковных книжных собраниях не было, отношение   церковников к литературным памятникам часто было вар­варским. Суровому осуждению подвергали церковников за варварское отношение к литературным памятникам дореволюционные ученые-археографы. Видный русский ученый П. М. Строев в 1820-х годах совершил объезд   многих крупнейших монастырей России и в 1833 году представил президенту Академии наук С. С. Уварову докладную записку, в которой, в частности, сообщал: "В библиотеках духовного ведомства Синодальной (в Москве), академических (в Александро-Невской и Троице-Сергиевой лаврах),   семинарских, консисторских, монастырских, соборных и прочих лежат тысячи   славянских рукописей, хартий и старинных книг. Их было еще больше, но нерадение и невежество в разных видах постоянно содействуют их уничтожению. Сии рукописи, хартии и книги суть главнейшие пособия отечественной истории: государственной, церковной, народной и всех ее отраслей. Писатели, занимавшиеся отечественными древностями, испытывали важнейшее неудобство: недостаток материалов. Сей недоста­ток  при нынешнем состоянии и управлении духовных книгохранилищ, со временем должен дойти до крайности:   многие документы, неза­долго пред сим целые, уже не существуют. По плану учебных курсов в духовных академиях и семинариях оные рукописи, хартии и книги бесполезны для сих училищ: преподаватели и студенты, не умея ими пользоваться,   презирают и не берегут их. Настоятели монастырей, соборов и проч.   по той же и иным (не лучшим) причинам распоряжаются ими своевольно: отчуждают, портят, даже истребляют" [85]. В Иосифо-Волоколамском монастыре,   который в 1830-е годы владел 17 тысячами крепостных крестьян,   огромными капиталами, П. М. Строев обнаружил  кучу книг и рукописных столбцев, покрытых снегом. В Воскресенском Новоиерусалимском монастыре он узнал, что в конце XVIII   века его епископ Сильвестр приказал сжечь множество рукописей. О ценностях, которые там хранились, можно судить по тому, что ученый обнаружил в этом монастыре "Изборник Святослава" 1073 года  [86]. B монастырях погибло много и так называемых певческих рукописей-записей культовых   песнопений.   Тем самым был нанесен ущерб и отечественной музыкальной культуре.   Исчезли  почти все документы государственного делопроизводства Древней Руси, их были многие сотни.   Сейчас известны более 700 скреплявших их печатей.   До  наших дней в государственных собраниях СНГ сохранилось всего 190 книг XI - XIII веков.   Исчезли навсегда  известные по упоминаниям "Житие Антония Печорского", "Летописец великий русс­кий", "Владимирский  полихрон",   повесть "О мужестве Александра Невского"[87]. Драма отечественной культуры состояла и в том, что монастырское начальство скрывало от ученых книги и рукописи, затрудняло к ним доступ исследователей.   Поэтому многие документы,   с которых можно было бы снять копии в начале XIX века, безвозвратно погибли к его концу. Если же исследователи допускались к церковным книжным собраниям, их ждала печальная картина: "Что же касается всего русского, то и более ценные документы, и более оригинальные памятники старины обыкновенно   приходится разыскивать под слоями вековой пыли и всякого мусора,   то под спудами церквей,   то на чердаках консисторий, то на колокольнях и в других местах, куда менее всего заглядывает глаз. Иногда случается, что особенно ревностные и усердствующие священнослужители, случайно отыскивая весьма ценные акты или другие памятники, напоминающие при этом о тяжелых, пережитых церковью временах, – предают такие предметы уничтожению" [88]. Игумен одного из православных монастырей Волынской епархии приказал затопить в  реке весь богатейший монастырский архив,   мотивируя свое распоряжение тем, что архив этот относился к временам унии. Подобных примеров можно привести  немало  по каждой епархии. Когда в конце XIX века церковное начальство обязали до начала сноса памятников и уничтожения  архивов ставить в известность Археологическую комиссию или губернские комиссии, они нередко просили разрешить уничтожить   множество документов под предлогом недостатка места [89]. Так относилась до революции к памятникам литературы Русская православная  церковь   –  богатейший собственник России.   В наши дни представители церкви отрицают эти факты, зафиксированные современниками   событий.   Например, иеродиакон В. Асмус,   выступая за дискуссии в тогда Московском историко-архивном институте, заявил: "Часто приходится сталкиваться с неверными представлениями о том, будто в средние века "невежественные монахи" жгли книги, что древние античные книги пылились и гнили в монастырских библиотеках" [90]. Заканчивается XX век. Изменилось ли что-нибудь в отношении Русской православной церкви к культовым памятникам? Да, изменения к лучшему произошли, но... смотрите вторую главу. Несомненно, безоглядно передавать церкви памятники культуры не следует. За тем, как она пользуется общенародным культурным достоянием, необходим постоянный государственный и общественный контроль на хорошо разработанной правовой основе.

 

Примечания к главе I.

1. См.: Айналов Д.И. Редин К. Киевский Софийский собор. СПб. 1889. С.70.

2. Кондаков Н.П. Русская икона, Т.З. Текст, ч.1, Прага, 1931. С.56.

3. Голубцов А.П. Очерки церковной археологии и литургики, ч.1. М., 1917. С.309 - 324.

4. См.: Угринович Д.М. Искусство и религия. М., 1982. С137.

5. См.: Угринович Д.М. Там же. С137, 169 - 170.

6. Кондаков Н.П. Русская икона, т.З. Текст, ч.1. Прага, 1931. С.48.

7. См.: Стоглав. М., 1913, С.75; Покровский Н. Определение Стоглава о святых иконах // Христианское чтение, СПБ, 1885, март - апрель. С.535.

8. См.: Алпатов М.В. Краски древнерусской иконописи. М., 1974. С.15.

9. Куклес А.С, Тихомирова К.Г. Музей - заповедник имени Андрея Рублева - Спасо-Андроников монастырь. М., 1972. С.91.

10. См.: Ильин М.А. Русское шатровое зодчество. Памятники середины XU1 в. М., 1980.

11. Кондаков Н.П. Русская икона, Т.3. Текст. ч.1. Прага, 1931. С.48.

12. Полное собрание законов Российской империи с 1649. -T.UI. СПБ., 1830. С.484.

13. См.:   Николаева Т.В. Древнерусская мелкая пластика из камня. М., 1983.

14. Кондаков Н.П. Русская икона. Т.3. Текст, ч.1, Прага, 1931. С.36 - 37.

15. См.: Леонов А.И., Померанцев Н.Н. Деревянная скульптура // Русское декоративное искусство, М., 1962, с.148. Голубинский Е. Е. История канонизации святых в русской церкви. М., 1903. С.435 - 436.

16. Десятников В.Д. Русская деревянная скульптура. М., 1972. С.14.

17. Полное собрание законов Российской империи с 1649 года, T.UI, СПБ. 1830. С.762 - 763.

18. Руководственные для православного духовенства указы святейшего правительствующего Синода. 1721 - 1878. М., 1879.

19. См.: Там же. С.394.

20. См.: Там же. С.400.

21. См.: Там же. С.398.

22. Вздорнов Г.И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. XIX век. М., 1986. С.11 - 12.

23. Там же. С.14 - 15.

24. Кожелев Н.П. 0 желательности особенно ценные в художественном отношении  иконы не покрывать ризами // Труды все­российского съезда художников, - т.2.Пг.. 1912. С.140.

25. Анисимов А.И. О судьбе старых икон в России // Труды всероссийского съезда художников. - Т.2. Пг., 1912. С.154.

26. См.: Анисимов А.И. О судьбе старых икон в России // Труды всероссийского съезда художников. - Т.II. Пг., 1912. С.155.

27. Вздорнов Г.И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. XIX век. М., 1986. С.17.

28. Труды всероссийского съезда художников, - т.II. Пг., 1912. С.158.

23. Ильин М.А. Заметки об архитектуре посадских храмов Москвы и Подмосковья XVI в. // Византия. Южные славяне и Древ­няя Русь. Западная Европа. М., 1973. С.370.

30. Зверинский В.В.   Преобразование старых и учреждение но­вых монастырей. СПб., 1890: Зверинский В.В. Монастыри, закрытые до царствования императрицы Екатерины II. СПб., 1897.

31. См.: Георгиевский В.Т. Ферапонтов монастырь и его па­мятники искусства // Труды всероссийского съезда художников, - Т.2. Пг.. 1912. С.143 - 147.

32. См.:   Труды первого археологического съезда в Москве, Т.1. М., 1871. С.1-11.

33. Труды   второго археологического съезда в Санкт-Петер­бурге. Вып. 2. СПБ., 1875. С.59 - 60.

34. См.: Исторический вестник, Т.34. СПб., 1888. С.257.

35. См.:   Свод законов Российской  империи,   Т. XII. Ч.1, СПб., 1857.

36. См.:   Успенский Л.И. Искусство русской церкви // Жур­нал Московской Патриархии, 1981, N 1. С.73.

37. См.: Труды первого археологического съезда в Москве. - Т.1. М., 1871. С. XI –XII, XI.

38. См.: Вздорнов Г.И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. XIX век. М., 1986. С.15.

39. Вздорнов Г.И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. XIX век. М., 1986. С.34.

40. Материалы по вопросу о сохранении древних памятников. М.. 1911. С.34.

41. Каово А. От Ростова-Ярославского до Переяслявля-Залесского. М., 1884.

42. Каово. Там же. С.112.

43. Каово. Там же. С.88 - 89.

44. См.: Ростиславов А. Провинциальный вандализм // Старые годы. СПБ.. 1909, - апрель. С.205 - 206.

45. См.: Бранденбург Н.Е. Старая Ладога. СПб., 1896. С.237.

46. См.: Ростиславов А. Иверская часовня и собор Василия Блаженного // Старые годы. СПб., 1912.- Март. С.55.

47. Старые годы. СПб.. 1914. июнь. С.37.

48. Билибин И.Я. Русское деревянное северное зодчество // Труды всероссийского съезда художников. - Т.1. Пг., 1912. С.106 - 107.

49. См.: Ростиславов А. Московское Лазаревское кладбище // Старые годы. СПб., 1909.- январь, С.37 - 38; Ростиславов А. Доклады барона Врангеля и Курбатова // Старые годы. СПб., 1910, N 4. С.61-62.

50. Русский провинциальный некрополь.   - T. I.   М., 1914.C.IV.

51. См.: Труды первого археологического съезда в Москве. – Т. 1 - 2. М.. 1871. С. I - III.

52. См.: Труды всероссийского съезда художников. Т.1, Пг., 1912. С.158.

53. См.: Жиркевич А. К вопросу о Смоленском церковно-исто­рическом музее и соборной ризице // Древности. Труды комиссии по сохранению памятников Московского археологического общества. - Т. III, М., 1909. С.70 - 76.

54. Сидамон-Эристова В. П. О епархиальных музеях и поездках художников для знакомства с памятниками старины // Труды всероссийского съезда  художников.   -  Т.1,   Петроград, 1912.Ст.171.

55. Корелин А. А. Охрана предметов древнерусского художественного творчества // Труды первого всероссийского съезда художников и любителей художеств. М., 1900. С.167.

56. Материалы по вопросу о сохранении древних памятников. М., 1911. С.35.

57. См.: Корелин А. А. Охрана предметов древнерусского художественного творчества // Труды первого съезда русских художников и любителей художеств. М.. 1900. С.164.

58. См.: Разгон А.М. Охрана исторических памятников в дореволюционной России (1861 - 1917) // История музейного дела в СССР, в.1. М., 1957. С.119 - 121.

59. См.: Объяснительная записка к правительственному законопроекту "Об охране древностей". СПб., 1912. - С.7, 11.

60. См.: Вздорнов Г.И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. XIX век. М., 1986. С.181.

61. См.: Вздорнов Г.И. Там же. С.179 - 181, 190 - 191.

62. См.: Здравомыслов К.Я. Сведения о консисторских архи­вах и церковно-археологических учреждениях. СПБ., 1908.

63. Георгиевский В.Т. О преподавании церковной археологии и истории искусств в духовных учебных заведениях. // Труды всероссийского съезда художников, Т.2, Пг., 1912. С.80 - 83.

64. Кондаков Н.П. Русская икона, Т.3, Текст, - Ч.1. Пра­га. 1931. С.3.

65. См.:   Голышев И. Богоявленская слобода Мстёра. Влади­мир. 1865. С.104.

66. См.: Бакушинский А.В., Василенко В.М. Искусство Мстёры. М.-Л., 1934. С.15.

67. См.:   Бакушинский А.В. Искусство Палеха. М.-Л., 1934. С.103 - 104.

68. См.:   Суслов   С.А.   О русском иконописании.   // Труды всероссийского съезда художников. - Т. 2, Пг., 1912. С.129.

69. См.: Суслов С.А. Там же.

70. Кузьмин Е. Чем объяснить? // Старые годы. СПб., 1909, июль - сентябрь. С.491.

71. Будовниц И.У. Русская публицистика XVI века. М., 1947. С.71.

72. Кукушкина М.В. Монастырские библиотеки Русского Севе­ра. М., 1977. С.24.

73. Любимов П.П. Выговское общежительство. Саратов, 1924. С.123; Майнов В. Мертвый городок // Исторический вестник. 1880. –Т.III. - ноябрь. С.542; Филиппов П. История Выговской старообрядческой пустыни. СПб., 1862.

74. Субботин Н. Из истории Рогожского кладбища. М., 1892; Макаров В.Е. Очерк истории Рогожского кладбища в Москве. М., 1911.

75. Кукушкина М.В. Монастырские библиотеки Русского Севе­ра. М.. 1977. С.24.

76. Слуховский  М. И. Русская библиотека XVI - XVIII веков, и.. 1873. С. 20 - 21.

77. Дмитриева P.П. Светская литература в составе монастырских библиотек XV и XVII веков // Труды отдела древне­русской литературы. - Т.23. Л.. 1968. С.157.

78.Зиновий Отенский. Истины показание к вопросившим о новом учении. Казань. 1863. С.208 - 209.

79. Слуховский М. И. Русская библиотека XVI - XVIII веков. М.. 1973. С.105.

80. Иосиф Волоцкий. Преподобного Иосифа Волоколамского отвещание любозазорным и сказание вкратце о святых отцах, бывших в монастырях, иже в Рустей земле сущих // Чтение в обществе истории и древностей российских. М., 1847. - № 7. Смесь. - С.8.

81. Антоний, архимандрит. Отписка митрополита Антония митрополиту Иову // Русская историческая библиотека. - Т.5. СПб., 1878. - N 395. С.969 - 970.

82. Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайло­вич. - Т.II. Сергиев Посад. 1912. С.269,270, 274.

83. Успенский В. Историческое описание Ниловой Столбенской пустыни Тверской епархии Осташковского уезда. Тверь, 1867. С.19, прим.2.

84. Дмитриева Р.П. Светская литература в составе монастырских библиотек XV и XVII веков // Труды отдела древнерусской литературы. - Т.23. Л., 1968. С.143.

85. Цит. по: Барсуков Н. Жизнь и труды П.М.Строева. СПБ., 1878. С.256.

86. Там же. С.33, 37.

87. Сапунов Б.В. Книга в России в XI - XIII веках. М., 1978. С.28, 34.

88. Как мы храним нами памятники // Исторический вестник. М., 1892. - N 49. сентябрь. Смесь. С.755 - 756.

89. См.: Кукушкина М.В. Монастырские библиотеки Русского Севера. Л.. 1977.

90. Крещение Руси. Вопросы истории и культуры // Наука и жизнь. - 1988. - N 6. С.24.

 

 

Глава II.   Русская православная церковь и культура России: противоречия  1990-х – 2000-х годов

В июне 1988 года автор этих строк присутствовал в московском Свято-Даниловом монастыре на торжествах, посвященных 1000-летию "крещения Руси". Возрожденный из руин монастырь радовал белизной церковных стен, сиянием золоченых крестов, гулом колоколов надвратной колокольни. На высоком помосте служили высшие иерархи христианских церквей мира. Блистали митры, панагии, белоснежные клобуки с бриллиантовыми крестиками, краснели шапки кардиналов. Территория монастыря была заполнена десятками тысяч людей. Пресса, радио и телевидение в те дни с невиданным размахом и благожелательностью освещали юбилей. В бесчисленных материалах деятельность церкви, духовенства за минувшее тысячелетие характеризовалась однозначно положительно. И даже я, осведомленный о многих неблаговидных антикультурных деяниях церковной братии,   тогда думал: "Конец XX века. Времена изменились. Церковь учтет ошибки прошлого и сделает все возможное для возрождения отечественной культуры, в особенности культовых памятников". Так думали тогда десятки тысяч работников науки и культуры. Увы! Не прошло и трех лет после юбилея, как общественность России забила тревогу. Произошло это не сразу, что справедливо отмечено прессой: "Странные волны, -  писала в сентябре 1994 года газета "Культура", - проносятся по страницам нашей прессы. Сперва с них начисто смывает тему охраны памятников истории и культуры. Ясное дело: памятники сносили, жгли и продавали коммунисты, их больше нет. Затем вскипает громкий, ревущий вал заботы о православных: "Вернуть награбленное!" А ныне рождается новая волна. Награбленное возвращать не нужно. Нужно защищать от церковников-мракобесов  отечественную культуру" [1]. Академик В.Л.Янин недавно заявил: "Может случиться непоправимое - утрата Россией  национального культурного достояния"[2]. От кого же исходит опасность? От государства, Русской православной церкви и международной мафии.

Из-за непрерывно прогрессирующего антиправового нигилизма народ России действительно оказался перед угрозой потери  культурного наследия, хранящегося в музеях, многих бесценных фресок и икон. Русская православная церковь потребовала немедленной и безвозвратной передачи ей культовых архитектурных памятников, в которых размещаются музеи, и части музейного фонда. "Мы сегодня оказались в двусмысленной ситуации, - сообщила зам. директора Сергиево-Посадского историко-художественного музея Т. М. Манушина. Декреты, на основании которых создавался музей, официально не отменены, но их в расчет не берут. А современные законы либо еще не приняты, либо не исполняются. В результате государственный музей в своем же государстве вынужден обороняться от этого государства: такие распоряжения оно издает"[3]. Реставратор и искусствовед В.Кавельмахер считает, что церковь, поступая с музеями так же, как с ней когда-то большевики - быстро выкидывая из храмов учреждения культуры, ссорится с интеллигенцией и тем самым обрекает себя на новые беды [4]. В условиях острой политической борьбы, характерной для России 1990-х годов, различные партии и движения хотели бы видеть Русскую православную церковь, главную религиозную организацию страны, в числе своих союзников. Пользуясь этим, руководство церкви стремится откровенно и прикровенно достичь своих корпоративных целей:   расширить и укрепить свою экономическую базу, завладеть престижной и дорогостоящей  недвижимостью, получить юридические привилегии перед конкурентами вплоть до превращения практически в государственную церковь. Почти после каждой встречи Президента Б. Н. Ельцина с патриархом Алексием II церкви делаются какие-нибудь "подарки". Так, 15 октября 1992 года Президент подписал распоряжение "О Троице-Сергиевой лавре и мерах по сохранению национального историко-культурного   наследия на территории Сергиево-Посадского района Московской области". В нем, в частности, говорится: "...принимая во внимание обращение Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II... 2. Передать в полное хозяйственное ведение Русской православной церкви (Московский Патриархат) все здания и сооружения архитектурного ансамбля Троице-Сергиевой лавры (в черте крепостных стен), кроме занимаемых в настоящее время Сергиево-Посадским государственным   историко-художественным музеем. Правительству Российской Федерации Мособлсовету, администрации Московской области совместно с представителями соответствующих постоянных комиссий палат и комитетов Верховного Совета и Московской Патриархией до 1 декабря 1992 года определить порядок финансирования и сроки поэтапного перевода с территории Троице-Сергиевой лавры экспозиций, фондов и служб Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея и передачи высвобождающихся помещений в полное хозяйственное ведение Русской православной церкви (Московский Патриархат) 3. Министерству культуры Российской Федерации и администрации Московской области передать в установленном порядке Русской православной церкви (Московский Патриархат) исторические реликвии, связанные с именем основателя Троице-Сергиевой лавры Сергия Радонежского (Приложение N 1).

Список

исторических реликвий, передаваемых из коллекции Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея Русской православной церкви (Приложение N 1 к  распоряжениям Президента Российской Федерации и Президиума Верховного Совета от 15 октября 1992 года, N 584-рп)

1. Фелонь Преподобного Сергия Радонежского...

2. Крест-мощевик...

3. Келейная икона Преподобного Сергия Радонежского "Никола" ...

4. Келейная икона Преподобного Сергия Радонежского "Богоматерь "Одигитрия"..." [5].

23 апреля 1993 года Президент Б.Н.Ельцин подписал распоряжение "О передаче религиозным организациям культовых зданий и иного имущества", последствия которого для отечественной культуры специалисты считают катастрофическими. В распоряжении, в частности, говорится: "Совету Министров - Правительству Российской Федерации осуществить поэтапную передачу в собственность или пользование религиозным организациям культовых зданий, строений и прилегающих к ним территорий и иного имущества религиозного назначения, находящегося   в федеральной собственности,   для использования в религиозных, учебных, благотворительных и других уставных целях, связанных с деятельностью конфессий;…подготовить в двухмесячный срок перечень культовых зданий и иного имущества, передаваемых религиозным организациям в первоочередном порядке; определить сроки, порядок и условия передачи культовых зданий и иного имущества; при передаче учитывать по возможности интересы культуры и науки, имея в виду обеспечение сохранности памятников культуры, доступа к ним туристов, экскурсантов, всех граждан"[6]. С точки зрения академика В.Л.Янина и многих других деятелей науки и культуры, такие распоряжения откровенно, цинично попирают не только собственное законодательство, но и международное соглашение по вопросам охраны памятников[7]. Попирается никем не отмененный закон "Об охране и использовании памятников истории и культуры" 1978 года, 26 статья закона "О свободе вероисповеданий", принятого в 1990 году, "Основы законодательства Российской Федерации о культуре" 1992 года.   Обратимся к российскому законодательству. 9 октября 1992 года Президент Б.Н.Ельцин подписал закон Российской Федерации "Основы законодательства Российской Федерации о культуре", статья 2 которого гласит: "Законодательство Российской Федерации состоит из настоящих Основ,   законов Российской Федерации и законов республик в составе Российской Федерации о культуре... В случае возникновения разногласий действуют нормы настоящих Основ" [8].  В законе не указано, что законодательство складывается из указов и распоряжений Президента. Статья 26 названного закона обязывает госу­дарство обеспечивать целостность общероссийских "библиотечного, музейного, кино-, фото - и иных аналогичных фондов, порядок их сохранения, функционирования и развития..." [9]. Статья 43 указывает:   "Изъятие и /или/   отчуждение   собственности  и земельных участков, закрепленных за организацией культуры, допускается только по истечении срока договора между собственником и организацией культуры или между собственником и учредителем /учредите­лями/, если иное не предусмотрено   договором"[10]. Наконец, статья 44 Основ защищает культурное наследие от приватизации: "Культурное наследие народов Российской Федерации, в том числе культурные ценности, хранящиеся в фондах государственных и муниципальных музеев, архивов и библиотек, картинных галерей, в ассортиментных кабинетах предприятий художественной промышленности и традиционных народных промыслов, включая помещения и здания, где они расположены, не подлежат приватизации"[11]. В последующие два года закон 1992 года, который никто не отменял, был перечеркнут указами Президента и постановлениями Правительства "О приватизации в Российской Федерации неподвижных памятников истории и культуры местного значения" [12], о Государственном Эрмитаже, Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее и многими другими [13]. Во всех положениях о главных музеях страны содержатся пункты, позволяющие чиновникам разных рангов распоряжаться общенациональным достоянием: 1. "Музей руководствуется в своей деятельности законами Российской Федерации, постановлениями и распоряжениями Правительства Российской Федерации, решениями Министерства культуры Российской Федерации и настоящим Положением": 2."Директор на основе единоначалия руководит деятельностью музея и несет персональную ответственность за выполнение возложенных на музей задач" [14]. Именно эти ухищрения привели к незаконной передаче Германии ценных книг из трофейного фонда, а церкви, многих многих музейных экспонатов. Передача, а точнее, денационализация культовых предметов музейного фонда и занимаемых музеями зданий храмов и монастырей ведется поспешно, непродуманно, без учета необходимых условий охраны памятников и интересов  музейных  работников, нередко без предоставления музеям необходимых помещений. После президентского распоряжения, решений московских властей в тяжелом положении оказался Музей русской архитектуры имени А.В.Щусева, выселенный из стен Донского монастыря, переданного церкви. Сотрудники музея сохранили архитектурные сооружения монастыря, захоронения выдающихся людей России, надгробные памятники XVIII - XIX веков, перевезли в монастырь детали и фрагменты ценных памятников зодчества, которые были приговорены к разборке и уничтожению в ужасные 1930-е годы. Музей сохранил многофигурные композиции взорванного храма Христа Спасителя, скульптуры из уничтоженных дворянских усадеб, наличники, карнизы, порталы церкви Успения на Покровке (памятник XVII века), Сухаревой башни, разобранного и затопленного Калязинского монастыря на Волге. Никакого необходимого помещения музею не предоставлено [15].В сложном положении оказался Сергиево-Посадский  историко-художественный музей. Руководство лавры требует немедленно освободить территорию и передать ей значи­тельную часть музейного фонда, игумен лавры Исайя с послушниками совершил уже несколько нападений на музейных работников и гидов "Интуриста". Пригодное для размещения фондов здание музей, по мнению его дирекции, сможет получить не ранее 2001 года [16]. B 1991 году из московского Новоспасского монастыря были выселены Институт реставрации и две реставрационных организации. Теперь в его огромных помещениях обитают два десятка монахов и послушников. Помещений для учреждений научной реставрации не нашли. В таком же положении оказался Всероссийский реставрационный центр им. И.Э.Грабаря  [17]. Много музейных площадей и интересных экспозиций утратил Государственный Владимиро-Суздальский музей-заповедник. Ликвидирована уникальная экспозиция "Культура и религия", с большими трудами и затратами созданная к 1000-летию "крещения Руси". Сегодня в Суздале на 17 тысяч жителей 19 действующих храмов. Малочисленные общины не могут обеспечить их должную охрану и эксплуатацию. Среди суздальских церквей много бесценных памятников. Что станет с ними через несколько лет? А пока приходские священники по своему вкусу "ремонтируют" храмы. Одному из них не понравились яркие краски колокольни XVII века, расчищавшиеся и восстанавливаемые реставраторами несколько лет, и он распорядился колокольню побелить. На много лет вынужден прекратить нормальную работу после передачи церкви Ново-Иерусалимского монастыря располагающийся пока в его стенах Московский областной краеведческий музей [18]. Сейчас в Московской области имеется не менее 26-ти старинных монастырских комплексов. Только в четырех из них располагаются музеи, и именно эти монастыри требует вернуть себе церковь [19]. Председатель Президиума центрального совета ВООПИК Ф.Д.Поленов в интервью газете "Культура" сообщил: "Нас, например, огорчило требование церковной общины вернуть ей церковь Св. Власия. где ныне разместился русский народный оркестр "Боян". А ведь он с нашей (ВООПИК. – С.П.) помощью буквально из руин возродил здание - ценный памятник архитектуры, на что были затрачены большие средства. И вдруг после всего этого церковь предъявила свои права. Считаю их несправедливыми. То же самое произошло в Смоленске, Вятке, в некоторых других городах. Конечно, бывшие церковные постройки надо возвращать их законным владельцам - церкви.   Но это вопрос очень сложный, поэтому к нему нужно подходить здраво, доброжелательно, с непременным учетом интересов учреждений культуры, главным образом, музеев, которые волею судеб в них размещены подчас несколько десятков лет. Тем более, что местные власти, изгоняя по требованию церковных общин учреждения культуры, как правило, не предоставляют им новые по­мещения" [20]. Без предоставления помещений остались выселенные из культовых построек Екатеринбургский и Костромской музеи. В Челябинске устроили в бывшей православной церкви органный зал. На  реставрацию обветшавшего строения были потрачены большие средства, купили за границей дорогой орган, установили, и тут же группа верующих потребовала "освободить помещение". Сложилась печальная практика передачи церкви в первую очередь уникальных, международного значения памятников. Это Софийский собор в Новгороде, Спасо-Мирожский монастырь во Пскове, Святогорский монастырь в Пушкинских горах, церковь Знамения в Дубровицах, Троицкая церковь в Останкине, храмы Ярославля. Общественность России неприятно поразило неуважительное отношение псковских монахов к памяти А.С.Пушкина. Скоропалительные передачи памятников часто приводят к прекращению их профессионального реставраторского сохранения и обслуживания, к ограничению доступа туристов [21]. Настораживает заявление иеродиакона Троице-Сергиевой лавры Иова: "Только лавра имеет право решать, о чем и как рассказывать паломникам... Светские ученые утверждают, что храм опасен для древностей и сберечь их может только музей. Но простите, неужели вы думаете, что люди сохранят лучше, чем Господь?" [22] О деятельности Господа в области охраны памятников сведениями не располагаем, о деятельности современного духовенства в сфере "благоустройства" переданных им зданий и икон известно уже немало. Многие священники забывают, что вверенный им храм - памятник зодчества, в котором ремонты и перестройки можно вести только по проектам и под контролем профессиональных реставраторов. Этого требует, в частности, статья 26 закона Российской Федерации "О свободе вероисповеданий", принятого 25 октября 1990 года: "Условия содержания религиозными объединениями объектов и предметов, являющихся  историческими  памятниками, согласовываются с соответствующими управлениями (отделами)  культуры" [23]. Множатся примеры  нецивилизованного отношения современного духовенства к общенациональным культурным ценностям. С большим трудом удалось отстоять от передачи  церкви из Государственной Третьяковской галереи иконы "Богоматерь Владимирская" (XVII век) и "Троица" (XV век). В октябре 1993 года икона "Богоматерь Владимирская" на несколько часов выносилась из Третьяковской галереи в Елоховский собор. В итоге ее пришлось четыре месяца реставрировать, так как перемена музейного микроклимата на храмовый привела к повреждению верхнего слоя. В одном из старейших храмов Москвы, в церкви Трифона в Напрудной слободе для установки батареи отопления выбита  древняя белокаменная кладка начала XIV века. У Сретенской церкви в Переяслав-Залесском новый сарай сооружен над могилами старого кладбища. В Ярославле сделан обширный кирпичный пристрой к церкви в Крестах. В действующих церквах коптят свечи, лампады, кадила с ладаном. Верующие в любую погоду приходят в храмы в верхней,  нередко влажной, одежде и обуви. Они целуют иконы, не всегда застекленные. Эти же иконы иногда кропят водой. Для удаления пыли и копоти произведения иконописи и фрески протираются увлажненными тряпками или "поновляются" т.е. записываются. Такая "гигиена" привела к повреждению иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, фресок Андрея Рублева в Успенском соборе Владимира и в звенигородском Успенском соборе "на Городке", построенном в 1399 году. Произведения древнерусской иконописи, переданные в советское и постсоветское время из музеев церкви, бесследно исчезают или вывозятся за границу. В первые послевоенные годы из Государственной Третьяковской галереи  Русской пра­вославной церкви были переданы 147 икон, в том числе подписные иконы XVII - XVIII веков. Из фондовой описи иконы вычеркнуты не были. Несколько лет назад Министерство культуры предложило галерее снять их с баланса.   Музейные работники попросили прежде показать иконы. Из полученного от церковного руководства официального ответа выяснилось,   что ни одной из 147 икон не обнаружено. Исчезли десятки икон,   переданные музеем   Александровская слобода" Владимирской области действующему на  ее территории храму [24]. Огромное число икон, драгоценной утвари, книг и шитья украдено из церквей России. На установку охранной сигнализации у бедных, а иногда и богатых приходов не находится денег, да и спасет ли она в условиях провинциальных городков и сел и при технической оснащенности современных грабителей?! Антикварные магазины, лавки и бесчисленные "блошиные рынки" России, Европы и Америки буквально переполнены произведениями русского культового искусства. Редко какой храм в России за последние десять лет не подвергался ограблению. Конфискация ворованных культовых предметов на границах и таможнях - обычное явление, но это лишь незначительная часть культовых ценностей, беспрепятственно уходящих за рубеж [25]. И в таких условиях церковь требует передачи ей культовых предметов из музеев, не гнушаясь иногда клеветнических выпадов против работников культуры, "Журнал Московской Патриархии" опубликовал недавно статью "Из хроники ограбления века". В ней, в частности, говорится: "В судьбе памятников истории и старины, в   их "сохранении" неприглядна была и роль музеев. Существовала

даже специальная "Инструкция о порядке ликвидации церковных зданий и имуществ,   состоящих на учете музейного подотдела МОНО"... Церковные ценности передавались многим музеям, в том числе Историческому музею, Третьяковской галерее, сотрудники которых являлись постоянными представителями по делам ликвидации церквей в секторе культов Моссовета. Сегодня их преемники "защищают" награбленное имущество от законных владельцев, оценивая свои услуги по хранению выше стоимости самих шедевров, хотя известно, что во многих музеях запасники расположены в таких сырых  подвалах и других малоприспособленных помещениях, что многое из хранившегося там безвозвратно погибло... Трудно оценить все утраченное. Но материальные потери должны быть тщательно подсчитаны: сколько стоило прежде, во что сегодня обходится восстановление, каковы невосполнимые потери. Может быть,   надо подсчитать и упущенную выгоду,  т.е. недополученный доход, причем за все годы, с учетом процентов и инфляции... Бесспорно, настанет время, когда появится возможность предъявить такой счет" [26]. Серьезное опровержение   всех   тезисов   этого агрессивного выпада могло бы составить более десяти печатных листов, а  исчерпывающее - многотомник. Возражая "обличителям" Сергиево-Посадского историко-художественного музея заместитель его директора Т.Н.Манушина сказала: "Музейщиков сейчас пытаются представить расхитителями музейных сокровищ. Действительно, в 30-е годы (XX века. – С.П.) некоторые вещи, к счастью, их не много, пропали - были изъяты НКВД. Но как же можно ставить эти утраты в вину музейным работникам? За преданность профессии и русскому искусству многие наши предшественники претерпели гонения, лишались работы, а то и свободы" [27].  Под   этими словами могут подписаться, к сожалению, сотрудники большинства российских исторических, краеведческих и художественных музеев, основанных до 1937 года.   Достаточно напомнить о судьбе известного реставратора П.Д.Барановского [28]. О  благородной деятельности сотрудников Музея истории религии в Санкт-Петербурге, оказавшегося в сложном положении после передачи церкви Казанского собора, рассказал недавно новый журнал "Музеи России"; "Собрание Музея истории религии насчитывает более пяти тысяч икон, созданных в 15 - 20 веках. Среди них памятники, происходящие из крупных художественных центров - Москвы, Петербурга, из городов Средней России, Поволжья, Урала, Сибири, Особенность этого собрания является то, что наряду с первоклассными произведениями древнерусской иконописи 15 - 17 веков, в нем очень широко представлены иконы 18 - начала 20 века. В этом собрании выделяется большой круг икон старообрядческого письма, иконы замечательных мстерских мастеров, коллекция икон-примитивов. Коллекции Музея истории религии формировались из культовых предметов, поступавших в 30 - 50-е годы из Русского музея, Эрмитажа, Оружейной палаты. Третьяковской галереи, из храмов и монастырей, и продолжают по-прежнему пополняться благодаря собирательской деятельности: экспедициям, приобретениям у населения" [29]. В современной периодике справедливо оспариваются претензии церкви на "возврат" ей всех культовых построек и культовых предметов. Многие из них Русской православной церкви никогда не принадлежали. Журнал "Жилищное строительство" опубликовал недавно изложение беседы известных специалистов в области истории и реставрации памятников древнерусского культового искусства. В материале подчеркивается: "Кому эти десятки тысяч архитектурных культовых строений принадлежали? До 1917 года церковь не была отделена от государства, а ее Святейший Синод был просто государственным учреждением, существовало много придворных, ведомственных, домовых, то есть частновладельческих церквей" [30]. Никогда не принадлежали церкви десятки тысяч домовых икон, находившихся в частном  владении. Они заказывались и приобретались в иконописных мастерских, лавках и иконных рядах на базарах, передавались по наследству. Множество предметов культа находилось в частных коллекциях и музеях уже в XIX веке [31]. И уж совершенно несостоятельны претензии Русской православной церкви на старообрядческие иконы. К сожалению, эти претензии находят поддержку у некомпетентных чиновников. Например, сотрудник Главного управления по приватизации объектов социальной сферы и услуг заявила: "Держа культовые вещи в музее, нарушают статью закона о вероисповедании, поскольку отношение к святыне без должного почтения и есть ее поругание. Музеи должны хранить то, что в основном каса­ется науки, истории познания, но никак не предметы культа. Теперь любая  религиозная организация, зарегистрированная и имеющая корни в России, получает право на свое имущество, некогда у нее отнятое"[32]. .Если эта попирающая все законодательные международные и внутригосударственные правовые акты установка возобладает, то наши музеи ждет полное разорение. Есть и другие опасные установки относительно нашего культурного наследия со стороны церкви. Так, Николай, митрополит Нижегородский и Арзамасский, 26 июля 1993 года подписал документ N 457 "Наставление о поновлении и реставрации святых икон в православных храмах Нижегородской епархии", в котором указано: "Указываем и напоминаем тебе, что смыслом и целью реставрации святых икон должно быть выявление не абстрактной художественно-исторической, а литургической, моленной сути Образа, Русская православная церковь не может больше выступать в роли  наблюдателя за реставрацией Святынь; роль Церкви - определяющая характер реставрационных работ и указующая формы их ведения"[33]. В результате таких "реставраций" погибло множество икон и фресок. Историки искусства давно доказали, что многие иконы - это ценные исторические источники, произведения, созданные в сугубо земных интересах [34]. Это не устраивает адептов так называемого "богословия иконы". Тревожат и установки относительно трехвекового музыкального наследия. Некоторые авторы "Журнала Московской Патриархии" предлагают вернуться к музыкальному аскетизму, одноголосию в богослужебном пении. "До второй половины XVII века, - пишет Б.Кутузов, - в Русской православной церкви существовала строгая система богослужебного пения. Древнерусский система распева создавалась методом попевочной техники, она - плод соборного творчества. Современная же церковная музыка основана на технике композиторской и является результатом творчества индивидуального. Уже одно это, если принять во внимание церковный  канон, запрещающий произвольное, субъективное творчество в церкви, говорит не в пользу современного церковного пения. Более того, принцип индивидуального творчества и произвол регентов в выборе песнопений (отправление службы по принципу "концерта") привели современное богослужебное пение в состояние полной бессистемности и беспорядка... Музыкальный аскетизм древнерусского пения проявился в его одноголосии... Одноголосный знаменный распев чрезвычайно способствует молитвенной сосредоточенности" [35]. Эта идея не нова, но велики будут утраты, если церковь откажется от творческого наследия Бортнянского, Бере­зовского, Дегтярева, Веделя, Чайковского, Архангельского, Чеснокова и десятков других композиторов XVII - XX веков. О том, что культовое искусство - искусство каноническое, написано немало [37]. Вот что говорит об этом видный современный иконописец Зинон (В.М.Теодор): "... в наших храмах много икон неканонических, запрещенных Соборами, в частности икона "Новозаветной Троицы" или "Отечество", как ее называют. Ветхозаветный запрет ... не снят  и в Новозаветное время. Мы получили возможность изображать Бога только после того, как Слово стало Плотью, стало видимым и осязаемым. По Божеству Христос не изобразим и не описуем..."[37]. Неканонических икон в наших музеях тоже немало. Есть даже иконы с масонской символикой. Об этом должны знать горячие агитаторы за возвращение всех икон в храмы. Следует подумать и о том, что церковь, как это неоднократно бывало в прошлом, может устроить очередную идеологическую чистку и убрать из храмов "еретические иконы". Кто их подберет? Интересно, что Зинон, ратующий за возвращение икон из музеев в церкви, знает, какие опасности им там угрожают и считает, "... что очень древние иконы не могут находиться в храме: должны быть особые помещения для их хранения и только в праздники они могут выноситься для Богослужения, для молитвы"![38]. Примерно такой вариант сохранения древнерусской иконописи предлагают и музейные работники. Компромисс возможен. Активное неприятие широких кругов общественности вызывает и стремление Русской православной церкви строить новые огромные комплексы, когда не восстановлен полностью ни один древний монастырь и многие памятники зодчества, например, храм Василия Блаженного на Красной площади, нуждаются в срочной дорогостоящей реставрации. Работников науки и культуры тревожит судьба деревянной архитектуры Русского Севера, в том числе уникального ансамбля Кижи [39]. Но церковь их не слышит, и приступила к строительству храма Христа Спасителя в Москве, на что будут потрачены астрономические суммы, так необходимые для спасения уцелевших памятников национальной архитектуры и изобразительного искусства. Храм Христа Спасителя строился по проекту архитектора К.А.Тона с 1837 по 1883 год. На его сооружение и оформление из государственной казны ежегодно в среднем отпускалось 321.770 рублей. Итоговая сумма затрат составила 15.123.163 рубля 89 коп. Затем на содержание храма ежегодно выделялось 66.85 рублей [40]. Только на золочение красномедных куполов храма было потрачено 422 кг золота. Пол храма был выложен плитами из Лабрадора, шокшинского порфира и итальянского мрамора. Мрамором были облицованы все не занятые живописью поверхности. Интерьер храма украшали 18 колонн из зеленоволокнистой яшмы. Напротив входа находился главный алтарь высотой 26,6 метра, исполненный в виде восьмигранной беломраморной часовни с бронзовым позолоченным шатром. Для освещения помещения огромного собора, имевшего высоту, равную высоте современного двадцатиэтажного дома, использовалось 35 больших позолоченных люстр и 264 вызолоченных подсвечника. У храма было 28 колоколов, наибольший весил 27 тонн. В сооружении внешних и внутренних барельефов участвовали видные скульпторы: А. В. Логановский, П. К. Клодт, Н. А. Рамазанов, художники И. Н. Крамской, К. Е. Маковский, Г. И. Семирадский, В. П. Верещагин, А. И. Корзухин, П.В.Басин, В.И.Суриков и многие другие. Причем И.Н.Крамской и Н.Т.Марков создавали изображение Господа Саваофа в главном куполе храма пять лет[41]. Мэр Москвы заверил, что храм будет построен не позднее 1997 года к 850-летию города. У церкви нет денег на восстановление этого огромного ларца из золота, мрамора и полудрагоценных камней. Она уповает на государство. И вот 5 мая 1995 года Президент светского государства подписывает указ  N 44 "О воссоздании Храма Христа Спасителя в Москве". В нем, в частности, говорится: "В целях обеспечения государственной поддержки инициативы Московской Патриархии и правительства Москвы о воссоздании в городе исторического, архитектурного и культурного памятника героям Отечественной войны  1812 года - Храма Христа Спасителя, призванного стать действенным средством единения и духовного возрождения России, постановляю: 1. Одобрить и поддержать...; 2. Принять к сведению, что финансирование работ по восстановлению Храма Христа Спасителя   осуществляется без привлечения  бюджетных ассигнований..." [42]. Однако эксперты утверждают, что к 1997 году храм за счет добровольных пожертвований построить нельзя и новодел в значительно упрощенном варианте будет сооружаться за счет скудеющей государственной казны, прежде всего бюджета Москвы. В заключение главы обобщим константы в современной деятельности Русской православной церкви, вызывающие конфликты с культурной общественностью: 1) Претензии церкви на передачу ей 435 культовых зданий, занимаемых музеями, и 200 культовых зданий, занимаемых библиотеками, клубами, концертными залами, архивами[43]; 2) Претензии на изъятие православных культовых предметов из музейных фондов; 3)Нецивилизованное отношение к памятникам культовой архитектуры и искусства; 4) Предложения о восстановлении канонической цензуры в сфере культового искусства; 5) Сооружение храма Христа Спасителя   и подобных ему новостроек при необходимости спасения тысяч подлинных памятников.

 После избрания в 2000 Президентом демонстративно набожного В. В. Путина передача Церкви культурных ценностей значительно ускорилась.

"Если пошел процесс "демузеефикации" наследия, – считает доктор искусствоведения Алексей Лебедев, – возврата памятников для дальнейшего использования по первоначальному назначению (сервизов XVIII века – в ресторан, икон XII века – в действующую церковь и т.п.), это признаки тяжелой болезни" [44].

Выселение музеев, архивов, библиотек, концертных залов из монастырей и, нередко, светских зданий, даже никогда не принадлежавших Церкви, стало обычным явлением.

Например, в Ульяновске из здания Германовского храма и пристроенного к нему специального архивного корпуса был выселен Государственный архив Ульяновской области. После чего ради восстановления колокольни четырехэтажное архивное здание, построенное в 1960-е годы, было снесено. Госархив развезён по районам города. Работа учреждения и его посетителей значительно осложнилась.

В той или иной степени пострадали все музеи, расположенные в старинных городах России. Подверглись разгрому музеи в Александрове, Звенигороде, Костроме, Рязани, Сергиевом Посаде, Тобольске, на Соловках. Осмелившиеся возражать директоры учреждений увольнялись. Так, бывший министр культуры РФ М. Е. Швыдкой, озабоченный прежде реституцией в пользу Германии, уволил с работы Л. Д. Максимову, директора музея-заповедника "Рязанский кремль" за то, что "не искала компромисса с церковными иерархами". Потеряли свои должности директор Соловецкого музея-заповедника М. В. Лопаткин (на его месте ныне архимандрит), директор Исторического музея в Москве А. И. Шкурко[45].

В 2000-е годы достиг больших масштабов общественный конфликт в Рязани. Сотрудники музея-заповедника "Рязанский кремль", опираясь на поддержку десятков тысяч граждан, пытались отстоять этот знаменитый историко-культурный комплекс от захвата местной епархией. Заповедник включает археологические памятники, оборонные рвы и валы, стены, памятники культовой и гражданской архитектуры, т.н. "дворец Олега". Дирекция заповедника отдавала Церкви здание за зданием, а осенью 2009 года отдала 150 уникальных икон XVII века из Успенского собора. Приказано передать еще около 2000 тысяч музейных предметов. В итоге музею-заповеднику предписано покинуть кремль, переехать в какое-то здание, что равносильно его ликвидации как заповедника [46].

Удручающим фактором стала судьба Костромского музея-заповедника, выселенного на улицу летом 2005 года.

Конфликт с церковниками музея "Ипатьевский монастырь" начался осенью 2002 года. У музея отняли Новый двор и тут же на его территории сгорела уникальная деревянная церковь XVIII века. В 2004 году епархии передали весь монастырь со всем музейным имуществом. Работники учреждения пытались протестовать, устраивали голодовку. Акции не имели успеха, а директор был уволен [47].

Летом 2007 года последнего здания на территории Тобольского кремля лишился Тобольский государственный историко-архитектурный музей-заповедник. Перемены к худшему в кремле очевидны [48].

К невосполнимым потерям привела передача Церкви Княгинина монастыря во Владимире. В нём располагалась уникальная музейная экспозиция. В 1992 году доверчивое руководство Владимиро-Суздальского музея-заповедника передало Церкви бесценную икону XII века "Богоматерь Боголюбская". Предварительно благодаря музейщикам икону поместили в капсулу с автономным климатом. В 2009 году выяснилось, что оборудование частично отключено, частично продано игуменьей. Икона покрылась плесенью [49].

Владимирская епархия, согласно правилу "аппетит приходит во время еды", претендует и на знаменитые Золотые Ворота – древний архитектурный памятник. Музеи из Зарайского кремля (Московская область) пока не выселен. Но посередине архитектурного ансамбля XVI века путем самозахвата территории уже появился кирпичный особняк с гаражом – "дом священника". Архитектурный ансамбль обезображен.

Шестнадцать лет не работал по причине переезда Челябинский музей. Список невосполнимых потерь нарастает.

Журнал "Скепсис", смело выполняющий важную общественную функцию сопротивления мракобесию и головотяпству чиновников и церковников, обобщил толику потерь:

"…Управление Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия по ЦФО провело проверку в Гостинице знати на территории Рязанского кремля. Было установлено, что в декабре 2006 года гам проводились работы по замене стропил и кровли без разрешения органов охраны культурного наследия. На пользователя – Рязанскую епархию наложили административный штраф.

В августе 2007 года Управление Россвязьохранкультуры по СЗФО обратилось в прокуратуру в связи с уничтожением росписи конца XVII - начала XVIII вв. в церкви Богоявления Иверского монастыря (Новгородская область). В знаменитом владимирском Успенском соборе, расписанном Андреем Рублевым, после передачи его РПЦ нарушается температурно-влажностный режим, не соблюдается установленное количество богослужений. Фрески закоптились, на них появились осыпи. Белокаменный пол в алтаре заменили на мраморный, и, поскольку у мрамора и белого камня разная водостойкость, теперь вся влага накапливается в каменных стенах с фресками. В Паисиевом Успенском монастыре XVII века (Костромская область) сбиты фрагменты цоколей, завышен уровень пола. В Москве в Трапезном храме Высокопетровского монастыря (XVII век) стесаны арки алтаря и фрагменты росписи, перестроено парадное крыльцо. В Звенигороде в Рождественском соборе Саввино-Сторожевского монастыря (начало XV века) построены новые хоры, исказившие облик храма. В Яковлевской церкви Спасо-Яковлевского монастыря (Ростов Великий) по приказанию настоятеля была сбита роспись начала XIX века с панорамой города. В августе 2004 года, накануне визита в Кострому патриарха Алексия II, там был покалечен образ Тихвинской иконы Божией Матери XVI века. Спеша украсить икону цветами к приезду высокого гостя, монах вбил в киот здоровенный гвоздь. На образе началось отслоение краски...

На все упреки музейщиков и реставраторов звучит один ответ: "Храм существует для богослужений, а утраты были и в старину"[50].

Да ещё какие утраты! К ним добавились сотни новых. Лучшие люди пытаются становить новый разгул вандализма. "Процесс" тем временем идет: в начале 2010 года Церкви передан московский Новодевичий монастырь – памятник истории и культуры мирового уровня.

 

Примечания к главе II.

1. Махнач В. Кому возвращать награбленное? // Культура, -1994, 17 сентября. С.5.

2. Культура. - 1935, 20 мая. С.1.

3. Похоже, нам все равно, что разрушать: вчера - храмы, сегодня - музеи // Общая газета. - 1993, - 26 ноября - 2 де­кабря. С. 12.

4. Там же.

5. Распоряжение Президента Российской Федерации и Предсе­дателя Верховного Совета Российской Федерации, 15 октября 1992 г., М 584-рп // Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. М., 1992, N 16. С.1459.

6. Распоряжение Президента Российской Федерации "О передаче религиозным организациям культовых зданий и иного имущества", 23 апреля 1993 года, 281-рп // Собрание актов Президента ... М.. 1993. N 17. С.1686.

7. Культура. - 1995. 20 мая. С.7.

8. Закон   Российской   Федерации   "Основы законодательства Российской Федерации о культуре // Ведомости   съезда народных депутатов   Верховного Совета Российской Федерации. М., 1992, N 46. С.3389.

9. Там же. С.3394.

10. Там же. С.3402.

11. Там же.

12. Указ Президента Российской Федерации "0 приватизации в Российской Федерации неподвижных памятников истории и культуры местного значения" от 26 ноября 1934 года // Российская газета. - 3 декабря. С.4.

13. Постановления Правительства Российской Федерации "О государственном Эрмитаже"; " Всероссийском музейном объединении "Государственная Третьяковская галерея"; "Об утверждении Положения о Государственном Русском музее"; "Об утверждении Положения о Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина", 1994 г., 11 июля // Собрание законодательства Российской Федерации. М., 1994, N 14. С.2297 – 2306, 2310 -2313.

14. Там же. С.2297, 2302, 2306 - 2307, 2311, 2315,2320.

15. Древние храмы: их современная роль в жилой застройке // Жилищное строительство. - 1994. - N 9. С.2 - 7.

16. Общая газета. - 1993. - 26 ноября - 2 декабря. С.12.

17. Знание - сила. - 1994. - № 7. С.71; Неужели нужно доказывать избитые истины? // Культура. - 1995. - 24 июня. С.1- 2.

18. Голицын И. Прощание // Культура. - 1994. - 24 ноября. С.9.

19. Культура. - 1995. - 20 мая. С.7.

20. Культура. - 1994. - 19 марта. С.2.

21. Кончин Е.   Культура ... "по возможности" // Культура.

- 1994. - 14 мая. С. З.; Кончин Е. Спасти пока не поздно // Культура. - 1994. - 5 ноября. С.1; Чулаки М. Дорога к храму? // Культура. - 1994. - 5 февраля. С.5.

22. Общая газета. - 1993. - 26 ноября - 2 декабря, С.12.

23. Новые законы России. М., 1991. С.164.

24. Лебедев А. Спаси и сохрани // Знание - сила. 1994. -№ 7. С.71 - 78.

25. Чарторицкая Т. Лабиринты без выхода?// Культура. - 1994.

- 12 февраля. С.З.

26. Ефремова Н.И. Из хроники "ограбления века" // Журнал Московской Патриархии. 1994. - N 4. С.44.

27. Общая газета. - 1993. 26 ноября - 2 декабря. С.12.

28. Бычков Ю.А. Житие Петра Барановского. М., 1991; Тро­фимов А.П. Д.Барановский // Художник. - 1991. - N 2. С.38 -41. Десятников В.А. Подвижники. М., 1993.

29. Принцева М.Н. Русские иконы в Баден-Бадене // Музеи России. - 1993. N 1. С.34.

30.Жилищное строительство. - 1994. - N 9. С.5.

31. Вздорнов Г.И. История открытия и изучения русской средневековой живописи. XIX век. М.. 1986. С.169 - 209.

32. Общая газета. - 1993. - 26 ноября - 2 декабря. С.12.

33. Цит. по:3нание - сила. 1994. - N 7. С.72.

34. Брюсова В.   Не сделать ошибки // Литературная Россия. - 1991. - 23 августа. С.21 - 22. Цодикович В.К. Русское церковное искусство XVIII - начала XX века в немузейннх собраниях Ульяновской области. Ульяновск, 1991; Петров СБ. Внере-лигиозная мотивация строительства и оформления православных храмов в России /7 Постигая прошлое и настоящее. - Вып.2. -Саратов. 1993. С.154 - 157.

35. Кутузов Б. Возрождать ли нам знаменный распев? // Журнал Московской Патриархии. - 1993. Н 3. С.69.

36. Угринович Д.М. Искусство и религия. М.. 1982.

37. Зинон, архимандрит. Беседы иконописца. Новгород, 1993. С.38.

38. Там же. С.42 - 43.

39. Север. - 1989. - №1. С.107 - 111; N 2. С.98 - 104; N 11. С.97 - 104 и др.

40. Шамаро А. Храм Христа Спасителя // Наука и религия. -1987. - N 8. С.15.

41. Мостовский М. Историческое описание храма  во имя Христа Спасителя в Москве.   М.,   1883; Трофимов А. Храм Христа Спасителя // Художник. - 1991. - N 7. С58 - 63; Храм Христа Спасителя в Москве. Автор текста Е.И.Кириченко. М., 1992. С100 - 102, 126 - 127, 130.

42. Российская газета... - 1995. - 12 мая. С.5.

43. Брюсова В. Не сделать ошибки // Литературная Россия. - 1991. 23 августа. С.21 - 22.

44.Архангельская Наталья. Соловецкое стояние // Эксперт. – 2005. –№37. С. 92 – 95, 98 – 101; Лебедев Алексей. Крестный доход // Новая газета. – 2010.№39. С. 19.

45.Лебедев Алексей. Крестный доход // Там же. С. 19 – 20.

46.Кусова Ирина. Рязань: бои федерального значения// http://scepsis.ru/library/print/id_1699.html; Музеи и Церковь: противостояние или сотрудничество? // Музей. – 2007.№2. С. 8 – 9; Воронина Анжелина. Церковь присваивает экспонаты Рязанского кремля? // http:                              // www.Kremlryazan.ru/id=1&new=198; Кусова Ирина. Штурм Кремля, или "Сегодня церковь у нас в законе" // http://scepsis.ru/library/id_2245.html.

47.Соловьев Сергей. Ипатьевская летопись, или история о том как музей подвели под монастырь//http://scepsis.ru/library/id_314.html;

Поздняев Михаил. Крест на музее// http://scepsis.ru/library/printlid_1477.html.

48.Лебедев Алексей. Крестный доход//Там же.

49.Михайлов Константин. Невыносимая святыня//Огонёк. – 2010. – №5. – С. 16-17.

50.Поздняев Михаил. Крест на музее//Там же. С. 3.

 

 

Глава III. Анализ полемики 2010 года по проблеме сохранения культурного наследия

Очень важным явлением 2010 года стала дружная сплоченность ведущих профессиональных музейных работников, в том числе директоров главных музеев России, учёных, реставраторов, искусствоведов в защите общенародного культурного достояния. В наши дни, когда выгодно позиционировать себя  "православным патриотом", это требует гражданской смелости.

Письмо Президенту РФ подписали 150 деятелей культуры [1], Патриарху­­­–более[2].

В письме к Д.А.Медведеву его авторы обратили, прежде всего, внимание на статью 9 Основ законодательства Российской Федерации о культуре. Статья гласит: " права человека в области культурной деятельности приоритетны по отношению к правам в этой области государства и любых его структур, общественных и национальных движений, политических партий, этнических общностей, этноконфессиональных групп и религиозных организаций, профессиональных и других объединений". Другие аргументы специалистов таковы: передача ценностей культуры из музеев выведет их из контекста культурной жизни общества; не один действующий православный храм не может обеспечить их сохранность; многовековой исторический опыт свидетельствует о небрежном отношении Церкви к произведениям культовой архитектуры и искусства; церковные  "поновления" не совместимы со скрупулёзной научной реставрацией". При воцарении новых вкусов в церквах, – напоминают деятели культуры,– заменялись целые иконостасы. Так в 1653 г. из Успенского собора Московского Кремля был вынесен  иконостас 1481г. работы прославленного Дионисия и земенён новым. Та же участь постигла иконостас во Владимирском Успенском, связанный с Андреем Рублёвым–      и другие"[3].

Еще более содержательным стало обращение  к Патриарху. Его авторы также выразили тревогу в связи с готовящимся во властных структурах законопроектом "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности".

Высокообразованные специалисты подчеркнули, что многие памятники представляют собой "хрупкие организмы", требующие особых условий хранения. Большинство движимых памятников культового искусства сохранены в XX веке благодаря личному мужеству ученых, музейных работников и реставраторов. Нахождение произведений культового назначения вне храмов не противоречит традициям Церкви. Это разрешено отцами VII Вселенского собора 787 г. Со второй половины XIX  века в России стали возникать крупные собрания христианских древностей, изъятых из повседневного служебного обихода: Церковно-археологичекий музей Киевской духовной академии, музей Санкт-Петербургской духовной академии, Музей Общества любителей духовного просвещения в Москве, Музей древнерусского искусства при императорской Академии художеств в Санкт-Петербурге, Румянцевский и Публичный музеи в Москве, многие провинциальные музеи. Никто не осуждал частных коллекционеров икон и церковной утвари.

Музейные коллекции нельзя разрознивать и разрушать тем самым уникальный пласт национальной культуры.

Общий вывод письма таков: в таком исключительно важном деле как сбережение общенародного культурного достояния больше нельзя допускать ошибок. Угрожающая ему узаконенная "реституция"должна быть исключена.

На наш взгляд, обоим обращениям, при их несомненных достоинствах, недостает юридического обоснования. Напомним, что на протяжении многих веков Церковь была государственной. На содержание многих храмов, монастырей, религиозных учебных заведений, издание литературы  выделялись огромные деньги. ЗАГСов в царской России не существовало. Все акты гражданского состояния оформлялись за плату в храмах.

Расценки постоянно росли, и это вызывало недовольство (как и в наши дни). Посещение богослужений, участие в разного рода денежных сборах в пользу православия было обязательным.

Уклонение влекло подозрение в "политической неблагонадёжности". В России было много усадебных, домовых, ведомственных, полковых церквей, построенных и обустроенных на служебные и частные средства. Единый многонациональный народ России, а не Церковь, находившаяся на содержании, в конечном счёте, податных сословий и разного рода структур, правомочный наследник памятников культового искусства. Церковь отделена от государства.

Претензии современной Церкви на владение всеми культовыми памятниками и культовыми предметами несостоятельны. Следует в защите музейных фондов постоянно акцентировать факт хранения и экспонирования в музеях огромного количества предметов различных культов и конфессий. Только объявите раздачу фондов, и на неё прибудут сибирские шаманы за бубнами, африканцы за ритуальными масками, аборигены за чурингами, буддисты за ритуальными инструментами, индейцы Северной Америки за тотемными столбами. Кунсткамера, Музеи народов Востока и многие другие музеи опустеют.

Быть может, это и нужно современным чиновникам?

"Иногда у меня складывается впечатление,- заявил корреспонденту газеты "Культура" заместитель директора Угличского музея- заповедника Виктор Ерохин,- что предполагаемым законом государство хочет снять с себя всякую ответственность за сохранение памятников культуры, у него нет никакого желания заниматься ими. И страшнее всего то, что памятники культуры прошлого перестают восприниматься как таковые. Всё превращается в имущество, в собственность, в товар. Особенно земля. В Кашине на территории Клобукова монастыря при полном попустительстве местной власти и органов охраны памятников уже выросло несколько особняков. То же самое порой происходит и у нас, в Угличе"[4]. Увы, " не порой", а ежедневно такое происходит по всей России.

В. Ерохин посетовал также на передачу Церкви Спасо-Преображенского собора в Угличском кремле (до 1917 г. собор был собственностью города). Новоприсланный священник распорядился забить в уникальный соборный иконостас несколько гвоздей для новых иконок.

Энергично в передачах телеканала "Культура" и в печати в защиту музейного фонда выступил директор Государственного Эрмитажа, председатель Союза музеев России, член- корреспондент РАН М.Б. Пиотровский. Учёный заявил: "культурное наследие и есть духовность нации". В связи с этим опасно возрождать дух "радостного разбоя", который сопровождал разграбление церквей и монастырей в нашей стране в разные периоды истории. М.Б. Пиотровский обратил внимание Церкви и государственных чиновников на огромные частные коллекции и антикварные магазины в России и за рубежом, где можно приобрести предметы культа для храмов. Пусть государство выделит для этого деньги, а не искупает грехи перед Церковью за счёт музеев, архивов, библиотек. Не обязательно передавать Церкви и уникальные архитектурные комплексы. Лучше выделить средства на постройку новых. Надо поддерживать и современных иконописцев: пусть они делают копии древних икон и создают новые.

По мнению М.Б. Пиотровского, Церковь, предприняв атаку на государственный музейный фонд, совершило серьёзную ошибку.

Вызвав критику уважаемой части культурного сообщества, это религиозная организация оживляет "печальные стереотипы", связанные с её ролью в истории и культуре России [5].

Многие вопросы в связи с готовящимся законом поставил в своём письме к министру культуры РФ А.А. Авдееву кандидат искусствоведения Игорь Кочетков. Специалист убедительно показал трудную совместимость задач сохранения, изучения, экспонирования икон и фресок с богослужебным использованием. Непонятно, как Росохранкультура сможет контролировать их сохранность, если всё передадут Церкви в собственность, управление и распоряжение. Кто будет нести и какую ответственность за утрату общенародного культурного достояния: "церковный староста? настоятель храма? епископ? патриарх Кирилл? или никто?" [6].

Никто не понёс ответственности за утрату многолетней и дорогостоящей работы реставраторов, спасавших фрески Андрея Рублёва в Успенском соборе города Владимира: они опять покрылись копотью от горящих свечей.

Музеи в целях популяризации памятников создают экспозиции, организуют выставки, выпускают альбомы и каталоги, ограничивают доступ посетителей к культурным ценностям в целях их сохранности при плохой погоде. В обязанности причта это не входит.

В течение первых четырёх месяцев 2010 года в прессе появились многие десятки статей, писем и интервью в защиту музейного фонда и памятников культового искусства, находящихся в использовании Церкви; были проведены дискуссии и " круглые столы" в эфире и Интернете.

Обнародованы многочисленные факты варварского отношения современных церковников к памятникам культовой архитектуры, искусства и истории [7].

Рассмотрим аргументы противоположной стороны. Патриарх Кирилл заявил, что " закон в том виде, в каком он подготовлен Минэкономразвития устраивает". Монастыри должны освободиться от светских учреждений, место иконам не в запасниках музеев, а в храмах [8]. По просьбе журнала "Фома" руководитель пресс-службы Московской патриархии священник Владимир Вигилянский сформулировал тезисы, выдвигаемые представителями Церкви в спорах по обсуждаемой проблеме:

"1.Нахождение  православных икон  в  музеях  является  по  большей  части  следствием насильственного  изъятия церковного имущества, поэтапно  осуществлявшегося в  годы атеистической власти. Музейные работники сегодня  не несут никакой  ответственности ни за преступления богоборческой власти, ни за принятые законы,  не позволяющие вернуть иконы в храмы.

2. Распределение икон по музеям в  годы советской власти  привело к тому,  что  жителю провинции, чтобы увидеть икону местной иконописной школы,  приходится отправляться в другое город.  Между тем в музейной  экспозиции икона вырвана из духовного и культурного контекста православного храма,  в котором ее содержание  и исполнение подчинены единому замыслу Именно  многолетнее  выставление  икон   во   внехрамовом  пространстве  закрепило  в общественном сознании тот факт, что музей - нормальная среда для хранения икон.

3. Большинство икон,  в том числе и особо почитаемые Церковью, вообще не выставляются музеями и находятся в запасниках. Таким образом, не только верующие, но и все общество лишено возможности знакомиться с богатством  русской  иконописной культуры  во всей ее полноте.

4. Церковь  не выступает  за  безоговорочное и  повсеместное возвращение икон в храмы, прекрасно осознавая  важность работы музейных специалистов по сохранению икон для  всею общества  и по обеспечению доступа к ним посетителей музеев независимо от их социальною положения и вероисповедания.

5. Церковь готова в  стенах православных  храмов обеспечить доступ к находящимся здесь иконам, представителям других конфессий и неверующим людям.

6. Церковь не  находится в конфронтации с музейным  сообществом по этому вопросу, она испытывает благодарность к реставраторам, искусствоведам и музейным хранителям, которые в годы гонений  на  Церковь  многое сделали для сохранения икон.  Церковь готова  решать конфликтные вопросы цивилизованно и разными путями. Примером для многих музеев является позиция руководства Третьяковской галереи, которое на протяжении 14 лет выдает чудотворную Донскую икону Божией Матери для  молитв перед нею в Донском монастыре 1 сентября, которое перенесло Владимирскую икону Божией Матери в домовый храм при Третьяковской  галерее, а на праздник Троицы выставляет в  том  же храме  оказавшуюся в центре споров икону Троицы преподобного Андрея Рублева.

7. Святейший Патриарх неоднократно предлагал возродить форму выставления и содержания икон, действовавшую  до  революции,  - создание  "древлехранилищ",  в  которых  могли бы реализоваться как музейная, так и сакральная функция икон " [9].

После публикации статьи и выступлений в  эфире  М.Б. Пиотровского                  В. Вигилянский заявил в адрес музейных работников: " Хотите быть хранителями краденого? Будьте".

Обоснование " реституции" церковная сторона сопровождает описанием ужасов вандализма исключительно советского времени, не обращая внимания на бесчисленные примеры из досоветского прошлого и постсоветского настоящего. Делаются также голословные заявления о сваленных в кучу в каких-то неведомых музеях десятках тысячах икон. Можно согласиться с тем, что все российские музеи нуждаются в улучшении условий хранения фондов. Однако именно государство недофинансирует сферу культуры, а не её работники. Подобная демагогия подкрепляется популярным изложением  "богословия иконы", т.е. мифологией, не имеющей к реальной истории и содержанию конкретных памятников никакого отношения. Для верующих икона- " окно в другой мир", сакральный фетиш , иногда творящий, как и полагается магическому предмету, знамения и чудеса.

Для учёного икона- документ эпохи, окно в мир реальной истории России, в духовный мир иконописца и его современников. Об этом написаны тысячи книг и статей [10].

Надо отметить, что позицию Церкви поддержали некоторые известные представители творческой интеллигенции.

Мягко говоря, очень спорное заявление сделал заведующий кафедрой мировой литературы и культуры МГИМО, профессор Юрий Вяземский: " так вот иконы- с моей точки зрения - никакого отношения к искусству не имеют. Принципиально. Потому что они созданы для другого... Они нужны, чтобы люди перед ними молились. И молясь, общались с Богом. А искусство, художественное творчество- это изначально другое… Иконы никогда не оказались бы в музее, если бы не было гонений на Церковь "  [11]. Как много ещё надо сделать в России для просвещения просветителей!

Примечания к  III главе.

1.См. : Новые известия.- 2010.- 19 февраля.

2.См. : Независимая газета. НГ "Религия".- 2010.- 3 марта.

3.Новые известия.- Там же.

4.Виктор Ерохин: Реликвии превращаются в товар/ Беседу вёл Г. Осипов //  Культура.- 2010.- № 2. С.3

5.Взгляд из Эрмитажа. А таки на музейный фонд// http://www.hermitagemuseum.org/html_Ru/02hm2_6_0_84/html.

6.Игорь Кочетков. Изъять из культурного обихода. Правительство помогает церковной реституции// Новая газета.- № 5. С.21.

7.Морозов Андрей. Храм без права передачи. По какому закону Церкви вернуть её имущество// Культура.- 2010.-№ 5. С.3;

Бусыгин А. Сохранили то, что не распродали// Культура.- 2010.- №6.- С.1,3;

Токмашёва М. Музейная пропись буквы закона. Профессиональное сообщество не готово к передаче объектов религиозного назначения// Культура.- 2010.- № 2.С.1;

Токмашёва М. Старинный спор славян между собой. Законопроект о передаче памятников культуры религиозным организациям вызывает жаркие споры// Культура.- 2010.- № 9- 10. С. 3.

Аксёнова Алиса. Старинный спор…// Культура .- Там же. С. 3;

Челноков Алексей. Патриарх нашёл управу на " хранителей краденного" // Аргументы недели.- 2010.-№ 9. С. 2.;

Морозов А. Страстная атака// Культура.-2010.- № 13.С. 3.;

Аксёнова Алиса. Битва за Золотые ворота// Культура.-2010.-№ 13.С.3.

8.Токмашёва Мария. Как поделить Андрея Рублёва?// Культура.- 2010.-№13.С.1.

9.Возвращать ли иконы в храмы? Аргументы церкви/

http://www.religare.ru/2_59883_1_21.html

10.См., например, публикации известного ульяновского искусствоведа,

содержащие обширную библиографию по вопросам происхождения

и содержания православного культового искусства:

Цодикович В.К. Русское церковное искусство XVIII- начало XX вв Ульяновск; Ульяновский областной художественный музей, 1991;

 Цодикович В.К. Семантика иконографии " Страшного суда".

 Ульяновск: Ульяновское областное газетное издательство, 1995;

Цодикович В.К. Феномен возникновения народной деревянной

Скульптуры XIV- XVI веков. Семантика иконографии Николы

Можайского и Николы Промзимского, Чудо Георгия о змие, Параскевы Пятницы// Коллекционеры и меценаты Поволжья. Ульяновск: Ульяновский областной художественный музей, 2007.- С. 190- 238.

11.Мацан К. Икону не разглядывают. Перед ней молятся// Литературная газета.- 2010.- № 12. С.14.

 

Глава IV. Внерелигиозная мотивация строительства и оформления православных храмов в России

Изучение истории сооружения православных храмов в России с X века по 1917г. позволило сделать вывод о доминировании внерелигиозной мотивации при постройке культовых памятников. Преобладающими мотивами были классовые и династические интересы, административно-хозяйственная необходимость, сепаратистские устремления, меморативные мотивы разного характера и т.д. Типичны в этом отно­шении храмы св. Софии в Киеве и Новгороде, Василия Блаженного, в Вяземах, Коломенской, Смоленский собор Новодевичьего монастыря.

Насыщенность русского культового искусства земной проблематикой привела некоторых искусствоведов к выводу, что "сам его характер, внешне религиозный, есть не что иное, как вуаль, наброшенная на идеологическое феодальное содержание"[1].

В России обычай изображать правителей как святых пришел из Византии. Первые изображения князей без символов сакрализации появились в Софии Киевской. Сначала князья изобретались рядом со святыми и без нимбов. Позже стали появляться иконы-парсуны. Так был изображен Василий III. В XVI в. в практику оформления храмов вошли иконы о изображением святых в моленном положении перед об­разом в со всеми атрибутами иконы. Сначала русские цари приказывали изображать на стенах храмов покойных родителей как ктиторов храмов, а затем и себя. Таких примеров сакрализации немало в храмах Киева, Новгорода, Москвы и других городов. В Москве изображения князей и царей с нимбами святых полно представлены в Архангельском и Благовещенском соборах Кремля. В XVI-ХVII вв. этот обычай стал господствующим. Почти каждый храм, воздвигнутый в царствование Романовых, вмещает большое число изображений светских и духовных властителей. В московском Новоспасском монастыре было изображено родословное древо московских государств, примыкающее к родословной Иисуса Христа[2].

В начале XVI в. сооружен Смоленский собор Новодевичьего мона­стыря. В памятнике получили разработку главнее этапы деятельнос­ти великого князя Василия III посредством трех тем: победы - присоединение Смоленска; тема собирания земель и создания государства; тема личной жизни князя. Отвоевание Смоленска символизиру­ет изображение Богородицы-Одигитрии – главной святыни города. По ее сторонам написаны предводители небесного воинства архангелы Михаил и Гавриил. В южном ярусе юго-восточного столба изображен Меркурий - патрональный святой Смоленска. Напротив него - воин Мина. В день его памяти (II ноября 1430 г.) произошло бегство хана Ахмата от реки Угры, после чего Москва навсегда освободилась от ордынской зависимости. В третьем ярусе изображен Федор Стратилат. Память его приходится на 8 июня. В этот день 1514 г. Василий III отправился в последний поход на Смоленск[3]. Во всей росписи тщательно подчеркивается покровительство небесных сил.

В истории православного культового искусства особое место занимают соборы 1551 и 1554 гг., на которых происходит выработка сюжетного комплекса образов, призванных прославить первого венчанного царя Ивана Грозного. На соборах середины XVI в. был разработан план создания произведений станковой и монументальной живописи,  где просматривается стремление связать историю государства со всемирной историей, показать его избранность и богоугодность. Весь массив произведений эпохи Ивана IV пронизывается идеей божественности единодержавной власти, непрерывности династии от римского императора Августа до Ивана Грозного[4]. В 1550-х гг. возводятся всемирно известные храмы Иоанна Предтечи в Дьякове и Василия Блаженного в Москве. Если первый был моленной церковью за сына Грозного – Ивана[5], то второй был построен во славу царя-победителя Казанского ханства. Грозный вложил в архитектуру собора собственную династическую идею. Архитектура содержит военные мотивы: башни, машикули, шатер. В оформлении доминирует дата 2 октября 1552 года, когда была взята Казань. Западный придел посвящен празднику входа Господнего в Иерусалим. Троицкий придел –   памяти освещения Казани во имя Троицы и превращения ее из мусульманского города в христианский[6]. Юго-западный придел освящен в честь Варлаама Хутынского, чье имя принял в монашестве Василий III - отец Грозного. Из 9 пределов храма 4 имеют отношение к Ивану IV и его семье.

В 1602 г. по указанию Бориса Годунова была расписана церковь Троицы в его усадьбе Вяземы под Москвой. Весь подбор святых со­ответствовал династическим интересам Годунова. Тезоименитые чле­нам царской фамилии святые были расположены на юго-западном сто­лбе. Во 2-м ярусе столба, на западной грани,   изображен святой князь Борис, рядом с ним - Мария Магдалина (имя жены Годунова), в третьем ярусе - Федор Стратилат (имя сына Годунова) и св. Ксении (имя дочери)[7]. И здесь реализована хорошо понятная человеку средневековья традиция славить особ царской фамилии.

В XIX в. эта традиция была последовательно проведена во всех, государственных православных храмах, в том числе в Исаакиевском соборе, на царских дверях иконостаса которого изображены только святые,  тезоименитые царской семье Романовых[8].

В храмах применялись и другие приемы слияния культа царя и святых: изображение Христа и Богородицы в царских одеждах и на троне, изображение святых с лицами царей и князей, сооружение храмов-мемориалов в память о "в бозе почивших" императорах, соо­ружение придворных храмов. Например, статуе ангела с крестом в руках, венчающей "Александрийский столп" на Дворцовой площади в Петербурге, придано портретное сходство с  Александром I. К храмам мемориалам относится церковь Воскресения Христова в Петербурге, сооруженная на месте покушения не царя Александра II. Особый характер храма подчеркнут двуглавыми орлами над шатрами крылец, им­ператорской короной на кресте колокольни и, что традиционно, ико­нами святых, соименных членам императорской семьи[9].

В некоторых придворных церквах преследовался идеологический эффект единства царской семьи и охранявших ее военных. Таковой была церковь Петра и Павла в Новом Петергофе. Интерьер церкви оформлен так, чтобы зримо связать обитателей сверхъестественного мира с членами правящей династии Романовых и их окружением[10]. Собор был расписан следующим образом. В северной половине восточной арки и в южном конце храма были сделаны изображения св. Спиридона - патрона Финляндского полка, св. Павла Исповедника - патрона Гусарского императорского полка, священника Артемона - патрона Гренадерского полка, св. мученика Иулиана Тарского - покровителя императорского конвоя. На лопатках столбов храма все росписи связаны с этапами жизни императора Александра II. По согласованию с Николаем II, на южной стороне (лопатке) северо-западного столба был изображен св. Порфирий, епископ Газский, память которого празднуется 26 февраля - день рождения Александра II. На восточней лопатке - великомученица Параскева (память - 28 октября - день бракосочетания царя). На западной лопатке северо-восточного столба поместили изображение св. Федона, что должно на­поминать о 2 марта - дне восшествия на престол. Там же изображен св. Дмитрий Царевич - напоминание о 15 мая - дне венчания на царство. На восточной лопатке юго-западного столба - Косма и Дамиан (17 октября) - день спасения царской семьи во время крушения поезда в Борках. Композиция завершается изображением Артемия Веркольского     (память - 20 октября) - день смерти Александра II. Особое место в этом храме уделено Николаю Угоднику - ангелу-хранителю Николая II[11].

Таким образом, ключ к разгадке смысла оформления многих хра­мов русской православной церкви следует искать не в Библии и не в житиях святых, но в мотивах деятельности инициаторов их сооружения и украшения. На основании изложенного правомерно сделать, по крайней мере, два важных вывода. Во-первых, строительство памятников культа ставилось на службу интересам светской власти, прежде всего царской. Во-вторых, через архитектуру культовых памятников осуществлялось укрепление самодержавного института в российском государстве.

 

Примечания к главе IV.

1.Башкевич Д. Средневековое русское искусство–искусство современное// Византия. Южные славяне и Древняя Русь. Западная Европа. М., 1988. С.185,186.

2.Филимонов Г. Иконные портреты русских царей// Вестник общества древнерусского искусства при Московском публичном музее. М., 1875.С. 31-66.

3.Ретковская Л. С. Смоленский собор Новодевичьего монастыря. М., 1954. С. 17-19.

4.Подобедова О. И. Московская школа живописи при Иване IV. М.,1972. С. 5.

5.Ильин М. А. Каменная летопись Московской Руси. М.,1966.С. 48.

6.Ильин М. А. Исследования и очерки. М., 1976. С. 222,242.

7. Ретковская Л. С. Смоленский собор… С. 15-17.

8. Сперовский Н. С. Главный иконостас Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге//Христианское чтение, издаваемое при Санкт-Петербургской духовной академии. СПб.,1893, сент. - окт. С. 340-341.

9.Кириков Б. М. Семантика форм "русского стиля" в культовом зодчестве конца XIX века// Научно-атеистические исследования в музеях. Л., 1983. С. 69-88.

10.Султанов Н. Описание новой придворной церкви святых и первоверховных апостолов Петра и Павла, что в новом Петергофе. СПб.,1905. С. 42-44.

11.Там же.

 

 

 

Заключение

Сложившуюся в современной России ситуацию с сохранением культурного наследия можно оценить как катастрофу. Вымирают деревни, села, "неперспективные" города с их культурной средой.

Исковеркан русский язык. Мат и порнография заполнили Интернет, царят на сценах немалого количества театров. Классика подвергается издевательским экспериментам "новаторов". Огромные пласты национальных культур объявлены телерадиобаронами "неформатом". Талантливая творческая молодежь, на обучение которой в консерваториях и других вузах культуры государство тратит сотни миллионов рублей, не допускается к эфиру, уезжает за рубеж. Работники культуры получают мизерные зарплаты. Библиотеки лишают средств на подписку, а музеи на приобретение экспонатов и выставочную деятельность. Хищники – дельцы безнаказанно рвут землю из-под памятников архитектуры, истории и культуры, а бездарные архитекторы-хапуги ставят на их месте в центрах исторических городов монстры – «дебилдинги» из бетона и пластмассы.

От этого вандализма кормится орда чиновников всех мастей,  в их числе "охранители" из Росохранкультуры, управлений и департаментов в регионах.

Вместо того, чтобы подготовить и принять грамотные и действенные законы об охране и использовании культурного наследия и подзаконные акты к ним, московские чиновники буквально в течение десятилетий симулируют потуги, а фактически занимаются саботажем и получают за это неплохие оклады.

Хуже того: пытаются узаконить расхищение государственного музейного фонда. Прав М. Б. Пиотровский, заявивший в статье, опубликованной в газете "Санкт-Петербургские ведомости" 28 января 2010 года, что сегодня "церковь используется для новой атаки на общественное культурное достояние, для вывода его из общего пользования. Это вызывает глубокое сожаление…"

Культурная общественность всеми законными средствами должна воспрепятствовать неразумным решениям чиновников, в том числе самого высокого ранга.

Музейный фонд неприкосновенен. Передавать музейные ценности Церкви и позволять церковникам бесконтрольно распоряжаться общенародным культурным достоянием преступно.

Увы, современная Церковь не спешит стать в этом аспекте цивилизованной организацией.